Компаньон - Garret Hawke Amell

— На тебе? — напрягся Гарри. — А если я…

Беллатриса звонко расхохоталась. Очевидно, прочла мысли, которые он так и не смог окончательно сформировать в слова. Гарри невольно почувствовал, что краснеет. Почему-то именно сейчас в его голове всплыли все самые неловкие ситуации, какие только можно себе вообразить.

— Не волнуйся, Гарри. — успокоилась Беллатриса. — Мне ты уж точно никак не повредишь, я прошла слишком многое, чтобы пострадать от такого пустяка, как перенос разума.

— И всё-таки, что ты будешь чувствовать, когда я… — Гарри поджал губы. — Это похоже на уроки легиллименции? Также больно и голова потом трещит, как после вечеринки?

— Не совсем. — Беллатриса помолчала, подбирая аналогию и потом щелкнула пальцами. — На сон это будет похоже. Точнее, на состояние, когда ты просыпаешься, и этот самый сон помнишь в лучшем случае обрывками. Не особенно приятное, но не смертельное состояние. При самом сильном воздействии я могу забыть, что делала минуту назад. Впасть в транс.

— Дневник. — пробормотал Гарри. — Когда у Джинни был дневник, она говорила, что могла не помнить несколько дней. Или всю неделю. Просто приходила в себя в определённый момент, а в голове туман.

— Верно. Похоже, что дневник создавался с учётом заклинания Переноса. — подтвердила Беллатриса и задумалась. — Хотя вряд ли в чистом виде, это бы потребовало слишком много энергии. Но принцип схожий.

— Белла…

— Да?

— Научишь меня чувствовать такие вещи? Как дневник. Ты ведь знаешь, как. Я точно знаю.

— Почему ты так в этом уверен?

— Ты знаешь всё. — убеждённо ответил Гарри и непонимающе нахмурился, когда Беллатриса снова звонко рассмеялась.

— Я о таком заклятии никогда не слышала. — хмыкнула она, когда успокоилась. И не успел Гарри расстроиться, как она тут же добавила. — Но ничего не мешает нам с тобой его составить. Считай, что это будет твоим экзаменом. В конце обучения. А пока что… Ты ведь хочешь научиться переносить разум, верно?

— Конечно, да! — горячо согласился Гарри. По спине пробежала волна мурашек — это Беллатриса провела массирующим движением по его затылку.

— Тогда слушай…

***

Всё прошло лучше, чем могла себе представить Гермиона. Она справилась с этим несчастным пуншем в рекордные сроки и всё остальное время до официального начала праздника расспрашивала профессора о зельях. Потом вместе со всеми села за стол, наслаждаясь происходящим. Уже во время ужина комната наполнилась приятной музыкой, а после еды начались танцы.

Танцевать Гермионе нравилось. Жаль, здесь не было Виктора, тогда бы вечер можно было считать вообще идеальным. Но не портить же себе из-за этого праздник? Тем более, что с задачей испортить ей настроение прекрасно справлялся Кормак Маклагген, который категорически не слышал слова «нет».

Её спасал Невилл, за что Гермиона была ему безумно благодарна. Как только музыка стала тише, они снова все собрались за столом. Гермиона благополучно проигнорировала чёрного от злобы Маклаггена и мягко улыбнулась Невиллу, приняв свой кубок с пуншем. Профессор несколько раз звонко постучал о свой кубок серебряной ложкой и добродушно улыбнулся, обведя учеников внимательным взглядом.

— И вот мы здесь. Снова. — торжественно начал он. — Честно признаюсь, не одно поколение учеников собиралось в этом кабинете. Но каждый раз это как будто впервые. Я испытываю особенное удовольствие при мысли о том, что вам предстоит впереди. А все мы знаем, что вы добьётесь очень многого. Потому что здесь собрались самые яркие и талантливые леди и джентльмены со всего замка. Не подумайте, что я пренебрежительно отношусь к остальным, вовсе нет. Напротив, я держусь того, что каждый человек в жизни может добиться всего, чего хочет. И всё же… Исключительный талант заметен невооруженным глазом. А с накопленным опытом различить алмазы среди простого жемчуга становиться ещё проще. Я хочу выпить за вас, господа и дамы! За то, чтобы у вас получилось всё то, что вы задумаете. И за то, чтобы ваши стремления были благородными, а оценка своих сил — трезвой и рациональной. Кроме того, помните, что двери моего кабинета на любом этапе жизни будут для вас открыты. Если вам понадобиться совет или помощь, старый морж профессор Слизнорт будет рад её оказать! Не надо краснеть, мистер Голдштейн! За годы работы в школе у меня было в достатке различных прозвищ, и «старый морж» среди них не самое худшее! Я это пережил абсолютно спокойно. По принципу: «хоть горшком, только в печку не ставьте!» — грянул нестройный хор смешков. Профессор улыбнулся и поднял кубок. — Простите старика, заболтался… С Рождеством!

— С Рождеством!

— Счастливого Рождества!

В хоре голосов различить собственный было сложно. Да и Гермиона не особенно пыталась. Она с удовольствием глотнула пунш. Опустела уже половина кубка, когда пришло ощущение, что что-то не так. Сердце забилось быстрее, в груди стало больно, Гермиона глотнула воздух и мутным взглядом обвела зал.

«Я умираю» — внезапно поняла Гермиона, чувствуя, как разум накрывает паника. Кубок выпал из пальцев, дрожащей рукой она ухватилась за Невилла, чувствуя, что оседает на каменный пол. Сердце затрепыхалось в груди, как птица в клетке. Почему-то пришла в голову совершенно дурацкая мысль, что её цвет лица сейчас определенно не подходит к платью. Кто-то закричал. Она увидела над собой бледное лицо Панси Паркинсон и обеспокоенного профессора Слизнорта. Но различить хотя бы что-то было невозможно, мешала жуткая боль, сковавшая всё тело.

Гермиона дернулась, разомкнула губы. Разум отчаянно перебирал огромное количество вариантов, буквально перед глазами появились страницы, Гермиона пару раз моргнула и различила знакомый, мелкий почерк. Вот оно! Она отчаянно напрягла горло, пытаясь заговорить…

***

Так страшно Невиллу не было никогда в жизни. Даже его первая и единственная попытка полёта на метле на первом курсе не шла ни в какое сравнение с тем, что он испытывал сейчас, видя, что происходит с Гермионой. Профессор торопливо отправил Патронуса мадам Помфри, Панси Паркинсон резким и высоким голосом велела всем не напирать на Гермиону. В какой-то момент Гермиона разомкнула губы и что-то прохрипела. Невилл, повинуясь интуиции, наклонился ближе и расслышал сбивчивое:

— Противоядие… Просто