Компаньон - Garret Hawke Amell

И пусть она не сомневалась в словах Сириуса, ощутить в себе этот поток ей никак не удавалось несмотря на многочасовые попытки. Задача перед ними стояла достаточно простая: внушить свою волю жуку, заставив насекомое не покидать очерченный мелом круг. Надо ли говорить, что ни у кого из класса выполнить задание за полторы недели так и не получилось? Между тем, жук — один из самых простых объектов для внушения Воли. С более крупными животными или, упаси Бог, с людьми, будет намного, намного сложнее. Всё это время Гермиону не покидало чувство, как будто она что-то упускала. Важную деталь, которая бы помогла сложиться паззлу в голове. По крайней мере, так это работало у неё с трансфигурацией: достаточно было представить схематически действие заклятья и готово! Невербально воспроизводить чары вообще получалось лучше всего, а вот с Тёмной магией… В общем, Гермиона впервые сильно сомневалась, что сдаст практику в конце семестра. Вполне возможно, что придется нагонять материал уже после рождественских каникул.

Звон колокола оповестил конец бесплодным мучениям всего класса. Набросав в ежедневник домашнее задание, Гермиона взвалила рюкзак на плечо и вместе со всеми вышла из аудитории.

— Это какое-то издевательство! Нас даже перед СОВами так не нагружали! — пожаловался Рон.

В каком-то смысле Гермиона могла бы с ним согласиться. Действительно, теперь прошлогодние экзамены казались просто ерундой. За несколько месяцев на шестом курсе Гермиона устала так, как никогда за всё время учебы. С другой стороны, у неё не особенно осталось сил на разговоры, так что возмущение Рона осталось без ответа. Она буквально рухнула на скамейку в Большом зале и несколько секунд заторможено смотрела в пустую тарелку. В голове было удивительно пусто. Очнулась она только тогда, когда перед ней приземлилась свернутая в лебедя записка. Развернула, несколько секунд смотрела на ровные строчки. Слева от неё точно такого же лебедя рассматривал Невилл, но разворачивать не торопился. Осоловело поморгав, он с силой потёр ладонями лицо и поинтересовался:

— Что там?

— Приглашение. От профессора Слизнорта. На выходных, вечеринка перед Рождеством. Хочет собрать всех, пока не разъехались. Форма одежды — парадная. Просит подойти пораньше.

— Клуб Слизней — скривил губы Рон, настроение которого по какой-то причине стало ещё хуже. — Жалкое зрелище.

— Не понял? — тяжело тряхнул головой Невилл, будто от этого думать станет хоть немного легче. Гермиона ограничилась вопросительным взглядом, убирая записку в рюкзак.

— Просто звучит очень жалко. Представить не могу, чтобы в месте с подобным названием могло быть весело. Сборище жалких подхалимов, которые…

БАМ! — глухой удар, голова Рона устремилась вперёд навстречу столу. Малфой флегматично перехватил трость и лениво протянул:

— Извини, Уизли, я тебя не заметил. Грейнджер, на пару слов. — серые глаза на секунду остановились на Гермионе. В следующий момент Малфой снова перевёл взгляд на багровеющего от возмущения Рона. — И на будущее, Уизли, если ты хочешь, чтобы тебя куда-то пригласили, поливать остальных участников клуба грязью — очень плохая тактика. Рождественский вечер предполагает, что на него можно приводить друзей, то есть, не членов клуба. Но, глядя на твоё поведение, я бы на месте твоих друзей не рисковал.

— Малфой! — выкрикнул Рон. — Ты у меня дождёшься! Однажды я прокляну тебя так, что ты забудешь своё поганое имя!

— Неужели? Это чем? Щекоткой? — тонко улыбнулся Малфой и направился прочь от стола. — И зачем ждать? Дуэльный клуб в классе защиты открыт каждую субботу. Я в твоём распоряжении, если есть желание…

— Ради всего святого! — не выдержала Гермиона, вскакивая из-за стола. Схватила Малфоя за локоть и буквально вылетела с ним из Большого зала, чувствуя, как их провожают взглядами. — Честное слово, я думала, ваша детская грызня давно закончена!

— Она закончена. — спокойно подтвердил Малфой, мягко отстраняя её руку. — Но, если ты способна проглотить оскорбление, то мне было неприятно подобное слышать.

— Что? — моргнула Гермиона.

— Грейнджер. — Малфой глубоко вздохнул. — Уизли на чистом английском назвал тебя и других участников клуба профессора Слизнорта жалкими подхалимами. Так вот, повторяю, если ты привыкла, что тебя один из твоих друзей поливает грязью, я оскорбления на ровном месте терпеть не буду. Мне было неприятно, я отреагировал. Всё.

— Это с учётом, как ты себя вёл в прошлом? — не сдержалась Гермиона и тут же прикусила язык. В её намерениях вовсе не входило ссориться с Малфоем.

— Да. — нахмурил светлые брови Малфой. — Я вёл себя, как мудак. И, если ты заметила, уже несколько лет пытаюсь исправиться. Когда ты последний раз слышала, чтобы я кого-то оскорблял? Не считая Уизли пару минут назад. Но здесь у меня была причина.

— Я поняла. — устало вздохнула Гермиона. На самом деле, Малфой действительно ни с кем всерьёз не ссорился уже достаточно много времени. Хотя, с точки зрения Гермионы, лучше бы не тратить время на споры и конфликты в принципе. — Но вряд ли ты вытащил меня из Большого зала, чтобы поговорить о поруганной чести клуба Слизней?

— Разумеется, нет. — согласно наклонил голову Малфой. Гермиона невольно заметила, что его волосы за это время стали чуть длиннее. — Видишь ли, профессор написал, что ему потребуется наша помощь в подготовке праздничного вечера. И я подумал, что было бы неплохо разделить обязанности. Найдешь момент поговорить с остальными?

— Почему не сам? — переспросила Гермиона, не сразу поймав себя на том, что пару раз согласно покивала головой. Разделение обязанностей и впрямь звучало, как отличная идея. Ещё нужно будет обязательно уточнить у профессора, в чём эти самые «обязанности» состоят…

— Мисс-Всезнайке доверятся больше, чем одному светловолосому слизеринцу. — Малфой несколько флегматично пожал плечами и покосился на двери Большого зала, откуда уже доносился стук приборов и звук голосов.

— Я попробую. — коротко ответила Гермиона, хотя и сомневалась, что у неё такая уж идеальная репутация. Некоторые из прошлогодних членов подполья до сих пор смотрели на неё волком, включая членов квиддичной команды. И хоть Гермиона и понимала, что прошлого уже не изменить, но совсем не беспокоиться на этот счёт не могла. Радовало одно: большинство