Компаньон - Garret Hawke Amell

поднятием бровей. Некоторое время они молчали, да и Гораций, честно говоря, ответа не ждал. После того злополучного урока, на котором Падма Патил едва не задохнулась, его снедала тревога. Ночью поднимали с постели муторные сны о прошлом, днём не давали сосредоточиться сумбурные мысли.

— Да ладно вам. В конце концов, мой особый предмет изучают только ученики, сдавшие СОВ. — примирительным тоном всё-таки заметил Сириус. — И Дамблдор разрешил, что немаловажно. Мы же не можем взять всех и закрыть за стенами замка, убеждая, какой кругом справедливый и безопасный мир.

— И очень жаль. — проворчал язвительно Гораций. В очередной раз вздохнул и провёл ладонями по лицу. Собственная кожа чувствовалась на ощупь как старый пергамент. — Спасибо за помощь. Можете идти.

— Обращайтесь, если что. — с готовностью встал на ноги Сириус. Взмахнул палочкой: пепельница исчезла с негромким хлопком. Гораций добродушно махнул рукой. Проводил новоиспечённого преподавателя по защите и тёмным искусствам взглядом, нервно пробарабанил пальцами по подлокотнику стула.

«Как есть Орион. С его этой трубкой и непрошибаемой уверенностью в контроле над ситуацией. Вот ведь злая насмешка судьбы… Я стараюсь не оглядываться на прошлое, а оно между делом задевает меня мелочами. Может, не стоило возвращаться? Но иначе как? Снова бежать? От прошлого, от жизни, от себя… Бежать, как несчастный трус. " — со злости Гораций хватил кулаком по столу. Тут же на подносе появилась пузатая бутыль медовухи и граненный стакан. Глоток, другой, жидкость обжигает горло, струйка течёт по подбородку. Громко выдохнув, Гораций отёр лицо рукавом мантии, мутным взглядом обвёл помещение. — «Нет. Хватит бегать от собственного хвоста. Нужно разобраться. И сделать всё по возможности так, чтобы никто не пострадал. План. Мне нужен план…»

***

Если бы кто-то в этот момент осмелился заглянуть в кабинет зельеварения, то увидел бы полного старика, с пышными, как у моржа, усами, склонившегося над столом и испещряющим пергамент неровными строчками. Тишину нарушал только скрип пера и иногда тревожное, ворчливое бормотание. Обрывки приходящих мыслей оседали на пергаменте. Ничего необычного на первый взгляд, но стоит только присмотреться внимательнее, и можно почувствовать на губах горьковатый привкус силы, увидев, что фигура старика вовсе не отбрасывает тени. Но заглянуть в кабинет было некому. И это было хорошо.

***

Леденящее чувство отчаяния, казалось, накатило десятикратно. Отчаяния и жуткого страха. Днём он пустыми глазами смотрел куда-то в потолок, изредка замирал взглядом на слегка моргающей лампочке. Шевелиться вынуждали только естественные потребности в виде голода и необходимости справить нужду. А ночью его снова холодной волной захлёстывал страх, во сто крат сильнее прежнего.

Перед глазами то и дело вспыхивало бледное лицо Падмы, её падение на каменный пол. Воображение с полпинка докручивало самые жуткие предположения, картины похорон. Иногда, в короткий миг перед рассветом ему удавалось отмахнуться от страха, и тогда наступало то странное чувство оцепенения. Грани между сном и явью, когда не осознаёшь себя до конца. И в этот момент становилось чуть легче. А потом… Потом всё начиналось сначала. Голоса Гарри больше не слышал. Он остался совсем один.

***

— Наступит момент, когда вы дойдёте до изнеможения. И вам захочется сдаться. — жёстко отчеканил Сириус. Окинул взглядом тяжело дышащих и взмокших от усталости учеников. — Но в данном случае на слабину вы не имеете права. Сила поглотит вас раньше, чем успеете моргнуть. Поэтому вы обязаны справиться. Взять ситуацию под контроль. Работайте!

Гермиона тяжело выдохнула. Выпрямилась, заправила локон волос за ухо и снова вытянула руку. Этот год оказался гораздо тяжелее остальных. И не только из-за занятий Тёмными искусствами. Теперь на всех остальных предметах от них требовали строго невербальных заклятий. Даже профессор Макгонагалл не засчитывала преобразования, если виной тому была произнесённая шёпотом формула. Домашние задания стали больше и сложнее, а магия теперь требовала большей концентрации. Особенно на уроках Сириуса.

Как только прошёл первый шок, многие восприняли идею изучать этот предмет с долей болезненного любопытства. Даже те, кто своего интереса категорически не признавал. Неизвестно, что каждый рисовал себе в голове, кроме применения непростительных и, может, чуть более жёстких дуэлей, но на деле всё оказалось гораздо сложнее.

Сириус учил их «использовать Волю», как он это называл. В программе по Тёмным искусствам оказалось всего семь заклинаний. Дальше они должны были переходить к контрзаклятьям и ритуалам. Гермиона ещё удивлялась, почему самих тёмных заклятий так мало. А теперь поняла.

Спустя три с половиной недели первое заклятье из списка получилось только у Малфоя, Крэбба, Гойла и Энтони Голдштейна из всего 6 курса. Среди семикурсников прогресс был ненамного выше. Концентрация и правильный взмах палочкой ничего не гарантировали. У большинства, включая Гермиону, ничего не получалось. Запястье сводило судорогой, болели пальцы, раз за разом приходилось повторять одно и тоже. Сириус давил. Требовал. И не переходил к следующему этапу пока ученики не осваивали предыдущий. Впрочем, Гермиона сильно подозревала, что и дальше легче не будет. Помимо прочего было ещё огромное письменное домашнее задание. И другие предметы, требующие не меньшей самоотдачи.

Звон колокола вывел Гермиону из транса. Она выдохнула и опустила руку. Помимо запястья почему-то болезненно ломило поясницу. Записав домашнее задание, она вместе со всеми попрощалась с Сириусом, шагнула за порог, качнулась и почувствовала, как чья-то ладонь сомкнулась на её талии.

— Нормально всё? — беспокойно уточнил Невилл.

— Да, спасибо — мягко улыбнулась Гермиона и более уверенно сделала несколько шагов вперёд. — Я в порядке, просто немного устала.

— Да уж, меня самого хоть выжимай. — согласился Невилл. — Но интересно. Сегодня даже показалось, что я почти понял, в чём дело… Может, в следующий раз даже получится что-то выполнить.

— Неудивительно, что у Малфоя всё вышло — подал голос Рон и скривился. — Видели его довольную рожу? В его семейке наверняка практикуется что-то подобное.

— Ну, знаешь, если бы у меня наконец-то получилось, я бы тоже была рада. — справедливости ради заметила Гермиона и вздохнула. — И вообще, что это ещё за «его семейка»? Малфой, если ты помнишь, помимо прочего родственник Сириуса. И твой тоже.

— Всё я отлично помню! — запальчиво крикнул Рон. По счастью, в коридоре полном учеников было слишком шумно, и это не привлекло особого внимания. Но Гермиона всё равно не сдержалась и от души дала другу подзатыльник.