Красный священник - Е. Юань

обрывков душ и разнообразных материалов она способна творить высшую «Алхимию Жизни». Этот фокус позволяет не только лепить вполне дееспособных, долгоживущих гомункулов, но и ковать големов для любых нужд — будь то каменные, глиняные или даже стальные изваяния.

— Всякая живая тварь, схлопотавшая удар этой тростью, неминуемо почувствует, как в ней закипает первобытный хаос и подступает потеря контроля. Более того, плоть жертвы рискует покрыться гротескными мутациями: прямо на теле могут прорасти арбузы, грибы или пшеничные колосья. Разумеется, в пищу они не годятся, ибо насквозь пропитаны ядовитой скверной.

— Однако стоит лишь бережно коснуться бедолаги навершием жезла, как любые, даже самые фатальные увечья мгновенно затянутся. Если, конечно, процесс потери контроля еще не перевалил за точку невозврата.

— Эта реликвия щедро заливает округу бьющей через край жизненной силой. И флора, и фауна в радиусе её действия начинают стремительно плодиться и разрастаться. Какая досада, что на наши проклятые земли эта благодать совершенно не действует.

— Загвоздка в том, что сам носитель «Трости Жизни» тоже рискует пойти пятнами мутаций. Чем дольше держишь её в руках, тем выше шансы обзавестись лишней парой органов, лишиться чего-то нужного или и вовсе обнаружить, что кусок твоей плоти подменила какая-нибудь зеленая поросль.

«Звучит как-то до одури зловеще…» — Деррик почувствовал, как по спине пробежал легкий, необъяснимый холодок. Не выдержав, он выпалил:

— А что за четвертый артефакт?

— Трофей с одного слетевшего с катушек Демона, которого мне довелось пустить в расход. Я окрестил эту дрянь «Флейтой Грехопадения».

— С виду — самая заурядная серебряная флейта. Но стоит лишь извлечь из неё хоть звук, как всё живое в округе неминуемо провалится в дурманящий морок. Ярость, скорбь, агония, алчность, тщеславие, гордыня, меланхолия — все эти эмоции и низменные страсти начнут стремительно пухнуть, словно на дрожжах. Этот шквал способен либо разорвать сердце в клочья, либо выжечь рассудок дотла, либо столкнуть жертву в бездну потери контроля.

— В радиусе действия «Флейты Грехопадения» мыслительные способности всех созданий, за исключением самого владельца, резко проседают, заставляя их совершать донельзя глупые, роковые ошибки.

— Вдобавок, хозяин инструмента обретает пугающе острую интуицию на любую угрозу. Порой этот радар позволяет запеленговать фатальную опасность за день, а то и за два до её появления.

— Вот только в тех краях, где оседает «Флейта Грехопадения», людские души начинают неумолимо гнить. На первый план вылезают самые грязные пороки, а любые моральные устои безжалостно летят на помойку. Сам носитель тоже дюйм за дюймом покрывается коркой льда, навсегда утрачивая способность к нормальным, человеческим чувствам. Чем чаще ты пускаешь её в дело и чем дольше таскаешь при себе, тем глубже въедается эта скверна. И этот леденящий холод почти стопроцентно вступит в конфликт с догматами твоего Пути и отыгрышем, многократно взвинтив риски сорваться в безумие.

Закончив дотошный разбор четвертого артефакта, Колин Илиад скользнул своими бледно-голубыми глазами, в которых, казалось, застыла вся тяжесть прожитых лет, прямо на Деррика:

— И каковы твои мысли на этот счет?

— … Мне нужно немного времени, чтобы всё взвесить, — с давно отработанной, привычной легкостью отозвался паренек.

— Истинно так. Выбор воистину судьбоносный, рубить сплеча здесь не пристало, — Вождь ответил легким, понимающим кивком. — Мы выдвигаемся в лагерь города Полудня ровно через три дня. Жду твоего окончательного вердикта до отбытия. Заодно выкроишь время, чтобы как следует притереться к обновке.

— Слушаюсь, господин Вождь, — Деррик отвесил учтивый, глубокий поклон и покинул покои предводителя.

Юноша благоразумно не стал сломя голову мчаться домой, чтобы тут же вознести мольбы господину «Шуту». Вместо этого он взял курс на тренировочные полигоны, намереваясь до седьмого пота оттачивать свой божественный арсенал домена «Солнца».

Подобная параноидальная дисциплина была намертво вбита в подкорку и кровь каждого жителя Города Серебра. Лишь те, кто денно и нощно рвал жилы и не давал себе спуску, имели шансы протянуть чуть дольше на этих проклятых, утопающих во мраке землях.

…………

Район Баклундского моста, глухой, потонувший в густых тенях переулок.

Сио в очередной раз пересеклась с тем самым куратором из МИ-9, что прятал лицо за золотой маской и неизменно источал в ее адрес благосклонность.

— С рецептом эликсира «Судьи» придется еще немного обождать, — с ходу взял быка за рога мужчина в маске.

Вся загвоздка крылась в том, что казенное дознание в отношении Сио пускай и заглохло, но официально так и не было закрыто.

Девушка, слегка прикусив губу, медленно кивнула. Словно наконец-то разрубив гордиев узел сомнений, она проронила:

— Я отзываю свой запрос на этот рецепт.

— Сдаешься? — куратор в золотой маске на долю секунды опешил, однако в его тоне явственно проскользнула нескрываемая, искренняя радость.

Сио виртуозно уклонилась от прямого ответа. Искоса мазнув взглядом по глухой кирпичной стене, она бросила:

— Я… пожалуй, я предпочту обменять все свои скопленные заслуги на полновесные фунты.

Выслушав эту просьбу, мужчина с явным, теплым одобрением закивал:

— Взяться за ум — это воистину самое здравое решение.

— Пусть прошлое пылится на задворках истории. Теперь перед тобой, твоей матушкой и братом распахнуты двери в совершенно новую, сытую жизнь.

— Твой багаж казенных заслуг нынче тянет примерно на две тысячи фунтов. Я подергаю за ниточки и постараюсь выбить для тебя еще небольшую премию сверху. К тому же, ты вполне вольна и дальше числиться нашим внештатным агентом МИ-9. Для вольного Потустороннего официальная корочка — это железобетонный щит и солидный козырь.

Сио провалилась в секундное, глухое молчание. Её губы предательски дрогнули, и она едва слышно выдавила:

— Спасибо.

Девушка нутром чуяла ту самую, неподдельную человеческую теплоту, что источал её собеседник, а потому и благодарность эта лилась от самого чистого сердца.

Разумеется, складывать лапки и сдаваться она даже не помышляла. Вся эта возня с конвертацией баллов в звонкую монету затевалась лишь потому, что она уже благополучно ударила по рукам с «Миром» Германом Воробьем, застолбив за собой формулу «Судьи». Вдобавок этот отбитый на всю голову авантюрист клятвенно заверял, что в его закромах пылится и рецепт следующей ступени — «Рыцаря Наказания».

Ко всему прочему, подобная капитуляция для отвода глаз была идеальным, изящным маневром, дабы наглухо усыпить параноидальную бдительность ищеек из МИ-9.

Вкратце, без лишних деталей отчитавшись по текущим халтуркам, Сио распрощалась с куратором в маске и растворилась в сумерках переулка.

…………

Ранним утром вторника Форс, спозаранку выскользнув из дома, добралась до гостиницы «Хет-трик» в районе Джовуд, дабы