Одиночество смелых - Роберто Савьяно

Генерал с женой заказали столик в ресторане на открытом воздухе с видом на залив Монделло. Сардины, осьминог, жареные кальмары, меланхоличный ветерок, который снимет раздражение.

Карло посмотрел в зеркальце. Синяя «альфетта» агента Руссо продолжала следовать за ними. Им с Эмануэлой, конечно, нужно было находиться там, в синем автомобиле, а не в A112 кремового цвета, но генерал всегда утверждал, что ездить в автомобиле без опознавательных знаков безопаснее, чем в полицейском. Если разобраться, это правильный ход мыслей. Вот только агент Доменико Руссо был не единственным, кто знал об этом, не единственным, кто видел, как они сели в машину, не единственным, кто наблюдал, как они медленно ехали по пробкам и как уже добрались до виа Карини.

Вот уже много часов кто-то внимательно наблюдал за всеми перемещениями генерала. В том числе в префектуре.

Когда они выехали с Виллы Уитакера и «альфетта» встала в пробке за A112, за ней на должном расстоянии последовал мотоцикл – мотоцикл с двумя киллерами. Первый, водитель, – чемпион Италии по кикбоксингу Джузеппе Луккезе по прозвищу Ледяные Глаза. Второй – Джузеппе Греко по прозвищу Башмачок. Тот самый, что около года назад навестил Тотуччо Конторно, спасшегося чудесным образом.

Но «чудеса» лишь для тех, кто в них верит, – это из ряда вон выходящие события. Их логика непостижима. Иногда она может показаться извращенной.

На виа Карини движение автомобилей замедлилось. Мотоцикл Луккезе и Греко встал бок о бок с «альфеттой» агента Руссо. Башмачок поднял ствол калашникова и выпустил очередь. У полицейского не было времени среагировать и выскочить из автомобиля, как у Тотуччо Конторно. Ни сделать, ни даже понять, что к чему, он не успел.

Эмануэла Сетти Карраро и ее муж Карло Альберто далла Кьеза, который пробыл префектом Палермо всего сто дней, тоже не успели ничего понять. Даже спросить себя, откуда доносится грохот автоматной очереди, потому что ровно в тот момент BMW 518 с киллерами Калоджеро Ганчи и Антонино Мадонией обогнал A112 и встал перед ним. На лобовое стекло «аутобьянки» обрушился град пуль из другого калашникова, который на этот раз держал в руках Мадония, поразив Карло и Эмануэлу раз тридцать.

Потеряв управление, А112 врезался в «фиат ритмо», припаркованный на обочине. Дальше тишина.

А ведь команда использовала только половину своего огневого потенциала. За автомобилем префекта следовала еще одна машина – с киллерами Франческо Паоло Анцельмо и Джузеппе Джакомо Гамбино, готовыми вмешаться, если бы агент Руссо успел отреагировать. Но он не успел.

Закончив работу, Башмачок спрыгнул с мотоцикла, не торопясь обошел автомобиль, весь в дырках, словно кусок сыра, заглянул в боковые окошки и через лобовое стекло, чтобы убедиться, что генерал и его жена не подают признаков жизни.

Автомобиль и мотоцикл, участвовавшие в нападении, отогнали подальше и сожгли. Забрать ребят, которым нужно было слинять после выполненной работы, примчались три автомобиля, в одном из них сидел Раффаэле Ганчи – отец киллера Калоджеро. Отец и сын поздравили друг друга с удачным завершением дела.

Пока «люди чести» возвращались домой, к своим семьям, от мотоцикла и BMW поднималось пламя, в воздухе распространялся черный, зловонный дым. То и дело кто-нибудь, почувствовав его, морщил нос. Но никто не сказал ни слова, никто не вызвал полицию. Все знали, что лучше молчать. Ведь ничего не стоит развести огонь и возле твоего дома. Достаточно одного лишнего слова, даже так: просто одного слова достаточно. Между тем слова, которые генерал написал в своих документах, пропали из его личного сейфа.

Так и завершилась работа префекта далла Кьезы: пожар, три гроба и пустой сейф.

Таким был итог борьбы с мафией, которую ему поручили.

Его особых полномочий.

15. Срывать розы

Сан-Чиро (Палермо), 1982 год

В расположении этих лепестков есть сложность, напоминающая сводчатые потолки соборов. Невероятно, что структура клеток, вцепившихся друг в друга, может развиваться, следуя таким четким линиям. Вот она, красота, думает Рокко. Иллюзия порядка или, по крайней мере, его отображение. Она будто сообщает, что наша реальность твердо стоит на столпах логики. Что в конечном счете мир справедлив. Что существует справедливость вне нас.

Он даже не закатал рукава рубашки. Склонился над кустом роз и срезает цветы большими ножницами, кажется даже не замечая, как нещадно палит солнце. У его ног, рядом с корзинкой, куда он аккуратно складывает свежие розы, стоит другая, полная апельсинов и плодов опунции.

Катерина, старшая дочь, уже два раза подходила к нему с хлопковой майкой в руках, спрашивая, не хочет ли он переодеться, ведь на улице жарко, но все без толку. Свои розы – а он посадил в саду возле дома больше ста кустов и с большим старанием рыхлит почву вокруг них – он желает собирать в рубашке. Катерина и Эльвира входят и выходят из кухни, вынося приборы и еще пустые блюда, время от времени поворачиваясь посмотреть на мужчину, который собирает фрукты и цветы и складывает их в плетеные корзины. Они уже знают его, а то бы не понимали, как объяснить такое поведение.

Агата, жена, готовит закуски. Стол накрыт на улице, во дворе деревенского дома семьи Кинничи. Кругом деревья и лужайки, кусты, зеленые кроны, окрашивающие склоны и верхушку скалы, на которой стоит дом.

Младший, Джованни, сидит на каменном заборе, свесив ноги.

– Вот они, – вдруг говорит он.

Рокко отрывается от своих роз и бросает взгляд за калитку, на подъездную дорогу. Машина Альфредо Морвилло медленно приближается, поднимая облака пыли. Едва он с женой Анной вылезают из автомобиля, как нарастающий гул мотоцикла возвещает о прибытии Джузеппе Айялы. Из автомобиля Морвилло выходит и шестилетняя Гайя, длинные волосы стянуты ободком с сердечками. Семейство останавливается перед калиткой и ждет, пока Айяла, тоже весь укутанный пылью, снимет шлем, слезет с мотоцикла и поставит его на подножку.

– Целуем ручки, – говорит ему Альфредо Морвилло.

А Айяла целует синьору, треплет девочку по щеке, и вся компания входит в имение Кинничи. Рокко ждет их у входа, на руках у него толстые перчатки.

– Руки я вам не подам…

– Это он специально так делает, – говорит Айяла Анне. – Он и на работе их надевает.

– Подтверждаю, – поддакивает ее муж.

– Да ты посмотри на этих… – Рокко снимает перчатку и протягивает руку синьоре, игнорируя двоих товарищей. – Я розы обрезаю.

– Вот и на работе он всегда говорит о розах.

Рокко садится на корточки