Его звали Тони. Книга 11 - Александр Кронос

— Слышь, ушастенькая, — гоблин подошёл к закутанной в алую шинель эльфийке. — Ты не боись. Пока Гоблин Апокалипсиса рядом, ничё не случится. Твоя жопа в сохранности.

Аня посмотрела на него сверху вниз. Немного подумала. И наконец неуверенно кивнула.

— Вниз, — повторил я, озвучивая вслух собственную мысль. — Теперь — ориентируемся на спуски.

Первый мы нашли спустя два поворота. Ступени уходили под неестественным углом, чуть закручиваясь влево. Перила с одной стороны каменные, с другой — деревянные, будто кто-то склеил два пролёта из разных зданий. Хотя почему «будто»? Реально же склеил.

Спустились на один длинный пролёт. Угодив в широченный коридор с высокими потолками. И вдоль правой стены которого тянулись ниши.

Сначала я принял их за душевые кабинки. Стеклянные перегородки от пола и почти до потолка, матовые, с разводами. По стеклу текла вода. Ровными, прозрачными струями, сверху вниз, без видимого источника. Просто хреначила вниз. Тихо и монотонно.

Первая ниша — пустая. Вода и стекло. Темнота. Вторая — тоже. А вот третья — нет. За водяной стеной что-то двигалось.

Расплывчато. Я бы сказал — мутно. Как если бы кто-то включил старый телевизор на дне бассейна. Силуэт. Очертания мебели. Я остановился. Присмотрелся. Через несколько секунд картинка стала чётче. Не идеально, черты лица различить было сложно. Однако сцену я разглядел.

Кабинет. Казённый и тесный, с портретом на стене. За столом молодой мужчина. Расы не разобрать. Вроде человек, но может оказаться и эльфом. Одет как чиновник низшего звена. Новенький пиджак, прямая спина. Перебирает бумаги. Оглядывает. Трогает канцелярский набор, будто проверяя, настоящий ли тот.

Первый день на работе. Узнаваемо. Я на таких насмотрелся в прошлой жизни.

— Чё это? — Гоша подошёл, уставился. Потом сунул руку в разгрузку. — Шеф, а если я туда гранату кину? Чисто для эксперимента.

— Руку оторву, — ответил я. — И туда же закину. Для эксперимента.

— Ну шашку-то можно? — насупился ушастик. — Успокоительную

— Гоша, — опустил я на него взгляд.

— Ла-а-адно, — протянул он обиженно. — Значит только смотреть.

Мы двинулись дальше. Следующая ниша. Прежний кабинет — я узнал портрет на стене и форму окна. Тот же мужчина, чуть постарше. Более уверенные движения, расстёгнутый ворот. Рядом женщина. Он держал её за руки и что-то говорил. Слов слышно не было. Немая картинка за водяной стеной.

Потом он её поцеловал. Дальше они оказались на столе. Вернее женщина. С задранным платьем.

— О, — сказал Гоша. — Вот это я понимаю. Производственные процессы. Слияние и поглощение.

— Контент восемнадцать плюс, — Арина скрестила руки. — Загружается со скоростью девяностых. И буферит. Я б за такое платить не стала.

Аня смотрела на происходящее за стеклом, изумлённо моргая глазами. Полное непонимание.

— Где мы? — спросила она. — Что это? Почему здание показывает… это?

— Записи, — сказал я. — Здание хранит чью-то жизнь. Как пластинки. Только вместо музыки — воспоминания.

Я сам не был уверен в этом объяснении. Но лучшего пока не нашлось.

Третья ниша. Тот же кабинет с тем же человеком. Заметно старше. Обрюзгший. Напротив сидел кто-то, протягивая конверт. Наш знакомый оглянулся на дверь, взял конверт и спрятал в ящик стола. Быстрым, отработанным движением.

Классика, чего уж тут. Интересно по какой причине мы это видим? Не в том плане, что я искал тут какой-то высший смысл. Нет. Но должна ведь иметься техническая причина.

Четвёртая ниша. Другой кабинет. Тот же мужчина и снова женщина. Другая, не та, что во второй кабинке. Молодая. Секретарша, судя по одежде. Тут тоже всё было понятно без звука. Сначала на коленях, потом разворачивается и становится к столу, опираясь руками. Потом звонит телефон. Мужчина снимает трубку, жестом показывает секретарше молчать и говорит. Не прекращая двигаться.

Я бы предположил, что всё не так плохо и он просто может спать со своей работницей, будучи во всём остальном неплохим человеком. Если бы не одно «но» — наличие на пальце обручального кольца.

— Многозадачность, — ровно сказала Арина. — Я бы сожгла. Обоих. Заживо.

Пятая кабина. Новогодняя ночь. Вон ёлка в углу стоит, гирлянды светятся. Мужчина за тем же столом. Один. Перед ним бутылка и бокал. Рядом — пистолет.

Чиновник, которому уже точно за шестьдесят сидел и смотрел на него. Не брал. Время от времени поднимал бокал с чем-то коричневым, делая глоток. Снова опускал взгляд на оружие.

Стало тихо. Даже Гоша молчал.

Знаете, что было самым неприятным? Не пистолет. И не эта бутылка. То, что от первой ниши до пятой прошла целая жизнь. Каждый шаг в которой выглядел логичным. Новичок за столом. Поцелуй. Конверт в ящике. Ложь в трубку. Бокал и ствол. Каждый следующий кусок вытекал из предыдущего, как вода по этому стеклу.

Я хотел сказать, что пора двигаться дальше. Напомнить, что это не наше дело. И вообще нечего тут стоять. Но когда повернулся, обнаружил, что рядом нет Гоши.

Ушастик мчался назад. К первой нише.

— Гоша! — рявкнул я. — Стой!

Поздно. Не, гоблин на несколько секунду и правда притормозил. Чтобы нацарапать что-то на клочке бумаги из кармана. Потом обмотал его вокруг подобранного каменного обломка и примерившись, ловко зашвырнул через водяную стену. Камень пролетел сквозь струи, исказив картинку рябью. Рухнул внутри. Прямо на стол молодому чиновнику.

— Гоша!!! — я уже был вплотную, так что прекрасно всё видел. Да и Арина с Аней подскочили сюда же.

А вот сам коротышка уже нёсся, мимо нас обратно. Ко второй нише. Следом — к третьей. Четвёртой. Пятой. Заглядывая в каждую на бегу.

— Есть! — заорал он около последней. — Шеф! Пусто! Везде пусто!

Я сделал несколько шагов, оказавшись около второй кабины.

Пусто. Вода текла по стеклу. За ней ничего. Ни кабинета, ни людей, ни мебели. Тёмное пространство.

Третья — то же самое. Четвёртая. Пятая. Новогодняя ночь, бутылка, пистолет — всё исчезло. Четыре ниши стёрты.

Гоша стоял, тяжело дыша и ухмыляясь во все тридцать шесть гоблинских зубов. Довольный, как победитель общеимперских соревнований по объёму выпитого пива.

— Великий Гоблин Апокалипсиса, — услышав дрожащий голос Ани, мы с Ариной медленно повернулись к ней, уставившись на девушку. — Что вы написали в той записке? Прошу, скажите мне!

Глава X

Гоша выдержал паузу. Театральную, с поднятым указательным пальцем и полуприкрытыми глазами.

— Это были слова, — произнёс гоблин с расстановкой, достойной шекспировского актёра. — Которые меняют жизни. Переворачивают судьбы. Слова, способные опустошать миры, разрушать империи и уничтожить вселенную.

Арина, Аня и я смотрели на него. Молча