Год акации - Павел Александрович Шушканов

Марк облокотился на чужую ограду. Ру стоял рядом, грызя многострадальный ноготь.

— Скажи мне, что это не ты, Ру! Не ты, сдал Джерома Верна Прустам?

Ру внимательно посмотрел на него, в его голосе слышалась обида:

— Я всего лишь продал все свои глясы Льву, Марк. Все свои глясы!

Марк вздохнул, и деревянная коробочка больно уперлась ему под ребра.

***

Утро уже давно сменил полдень, но холод остался. Марк и Ру в теплых куртках стояли в поле, опираясь на низкий забор Вернов. Марк грыз яблоко, а Ру пытался вырезать на опоре тупым ножиком какое-нибудь слово.

— Эй, Дже, хочешь яблоко?

— Оставь его, грустный он сегодня какой-то.

На травинках таяла изморозь. Джером улыбнулся им и помахал рукой. Его тонкие пальцы взялись за рукоять плуга, он стегнул легким прутком, и рабочий мул послушно потащил плуг по холодной непаханой земле перед хозяином; по пустому полю, огромному, как целая жизнь.

Глава 5. Арбалет

За неделю до истории с часами, которая сильно изменила жизнь Джерома Верна и сильно испортила отношения Конфедерации и Мануфактур, Марк Китс отправился в поход, и даже вернулся из него, хотя шансы на это у всей группы были не велики.

Еще в пятницу отец обрадовал Марка новостью, что на выходные берет его с собой в лес. Вырубки старых погибших деревьев в восточном лесу и поиск упавших происходили довольно часто, но детей на эти мероприятия никогда не брали. Совсем недавно был сильный ветер, и отец надеялся, что повалило как минимум три-четыре дерева, из которых он претендовал на одно – в этом году он планировал починить сарайчик дяди Виктора и заготовить запас дров на случай затяжного утра. По какой-то непонятной причине рубить деревья, которых в восточном лесу было немало, запрещалось.

Остаток недели Марк в предвкушении разглядывал карту мира. Особенно зеленое пятно к востоку от ферм, куда он совсем скоро отправится с отцом и еще тремя взрослыми. Хотя Марку исполнилось уже тринадцать лет, он ни разу не выходил на пределы фермерских границ и даже ту замечательную экскурсию на мануфактуры, которую устроил однажды учитель, он пропустил, помогая отцу откачивать мед из ульев. На следующий день одноклассники с веселыми улыбками рассказывали ему подробности, а он слушал их распухшими ушами и завистливо смотрел на них одним глазом.

Сейчас все было иначе. Конечно, он понимал, что его ждет тяжелый труд и работа с топором и пилой до самой поздней ночи, но воображение рисовало ночную тишину, костер, плеск воды в близком озере и запах хорошо прожаренного на огне мяса. И так целых два дня, целых два замечательных дня.

Готовиться к походу он начал заранее: нашел и даже наточил свой старый железный ножик с самодельной гравировкой на рукоятке, зачем-то положил в мешок моток веревки и несколько сухарей. О теплых вещах побеспокоилась мама. Засунув в его мешок пару свитеров и даже вязаную шапку.

Марк надеялся, что этот поход поможет избавиться от пережитого кошмара в пустой школе, о котором он не посмел пока рассказать никому, кроме Ру. Наутро, когда облака рассеялись, прекратился дождь и в небо вернулось солнце, Марк уже сам начал сомневаться в том, что видел на втором этаже здания школы. В конце концов, там было темно, а воображение иногда шлет неприятные сюрпризы.

В последний день перед походом Ру не пришел в школу, и Марк даже был этому рад. Оставаться на выходные работать в поле, когда лучший друг идет со старшими в восточный лес, и так было дня него пыткой, не говоря уже о сияющем лице Марка.

Он один бродил по коридорам школы в перерыве, не обращая внимания на снующих перед носом девчонок, колкости Льва, сиплое дыхание Младшего, всегда готового уловить косой взгляд в свой адрес. Но сейчас ему ни до кого не было дела. Марк пересилил себя и поднялся на второй этаж под удивленными взглядами одноклассников. Тут на верху его никто не замечал. Все трое старшеклассников ходили взад-вперед с какими-то странными приборами в руках, а седой мануфактурщик в коричневой куртке давал им распоряжения сиплым голосом. У окна было пусто. Только ветер врывался в раскрытые ставни и шевелил тяжелые пыльные занавески.

С урока по географии Марк отпросился. Ноги несли его к воротам поместья, где уже стояли трое: полный человек в зеленом плаще – господин Сартр, господин Пруст и высокий мужчина в темно серой куртке и сапогах, которого Марк не знал. Господин Сартр протирал платком лысый лоб и опирался на толстую палку, срезанную, видимо, где-то неподалеку. Пруст опирался спиной о забор. Его тонкогубое и остроносое лицо ничего не выражало, он жевал травинку и щурился от полуденного солнца.Третий человек в сапогах сидел на пне и строгал ножом тонкие прутья, которых у его ног набралось не меньше десятка.

Марк кивком поздоровался со всеми и вошел в дом. Отец как раз натягивал на ноги высокие сапоги, увидев Марка, он велел переодеться и захватить вещи.

— Выходим немного раньше. Захвати из сарая топор и предупреди Виктора, что нас не будет до понедельника.

Марк вне себя от радости побежал выполнять эти важнейшие поручения.

По пути он узнал у дяди Виктора, что незнакомец в серой толстой куртке — это Жюль с мануфактур, присоединившийся к группе с целью разведать запасы сухой древесины в восточном лесу.

— Никогда не доверял мануфактурщикам, — заметил он и закрыл за Марком дверь.

Вопреки ожиданиям самого молодого члена группы, они прособирались еще около часа. Оказалось, что ждали, пока сыновья Пруст наточат топоры и принесут их, зло и завистливо сверкая глазами в сторону Марка.

* * *

Они вышли из поместья Китс уже почти под вечер. Солнце обманчиво согревало их спины и дорожную пыль, словно холод не спустится утром и не покроет землю тонкой паутиной холодной росы. Марк шел позади всех, волоча за собой мешок с вещами и парой топоров, хотя в мечтах бежал впереди их группы, разведывая дорогу впереди. Но разведывать там, в общем-то, было нечего – закончились ограждения их фермы, а вместе с ними и дорога. Впереди лежало никогда не паханое поле, изрытое канавами и горками. По его южной части вдаль тянулось ограждение, наполовину из проволоки, наполовину из сухих кустов, за которым ровным рядом стояли их ульи, а далеко на