Год акации - Павел Александрович Шушканов

севере и на востоке был виден лес. Марк покосился на пугало, провожавшее пустыми глазами их маленькую группу. Ветер трепал истлевшую одежду и казалось, что оно тянет к ним рукава. Марк думал, что тут вблизи оно будет менее пугающим, но нет. От трухлявого чучела тянуло тревогой.

Они держались ограды, не уходя в поле и на два десятка метров. У самых ворот отец Марка вышел впереди группы с длинной и очень сухой палкой, и, осмотрев полосу леса, вонзил ее в землю. У основания он подложил несколько камней. На давно выгоревшей на солнце оранжевой тряпке, привязанной к вершине шеста, красовался свежий и неровно выведенный зеленый крест.

— Так надо, — тихо сказал Жюль, словно прочитав мысли Марка. Оказалось, что и в этом обычном походе есть свои ритуалы.

Они встали полукругом вокруг шеста и подняли руки. Отец сказал Марку сделать тоже самое. Все это казалось странным и в тоже время немного успокаивало. Возможно, соблюдение ритуалов сделает их путь безопасным. Марк держал руки как можно выше, пока они не затекли. Когда подул ветер, отозвавшийся шорохом травы, так же молча все подняли свои сумки с земли и неспеша зашагали вперед.

На севере темной тучей шевелился лес. Темные деревья тянулись к низкому небу, протыкая серый скользкий туман, клубящийся у их корней. До него было не больше километра, но Марку казалось, что он то дальше, то ближе, словно затаившееся на горизонте чудовищное животное, готовое к прыжку. Марк зажмурился и отвернулся к ограде фермы.

Дикая земля странно хрустела под ногами, в сухой траве разбегались тысячи насекомых. Было жарко, и Марк хотел снять куртку, но отец запретил, показав на сухие кусты вокруг. Возможно, это означало опасность клещей, которых в этих местах было особенно много.

Оказалось, что идти по такой местности не слишком простое дело, ноги то и дело цеплялись за солому и сухие ветки, проваливались в скрытые ямки и норы неизвестных животных. Марк пытался запомнить каждую кочку, чтобы потом в подробностях рассказать Ру и иным завистникам. Он даже сорвал неизвестное растение – несколько продолговатых ягод на высоком сухом кусте. На всякий случай показал отцу.

— Шиповник, - коротко объяснил тот почти шепотом и приложил палец к губам.

Господин Сартр извлек из кармана короткую красную ленту и обвязал ей ветку. Вероятно, чтобы однажды выкопать и пересадить на ферму.

Марк хотел набить ягодами карман, но не рискнул отстать от остальных и потом догонять ушедшую вперед группу. Ягоды оказались терпкими на вкус и суховатыми с непонятной ватой и семечками внутри. Марку они не понравились, но из-за нового вкуса, он доел их все, включая вату и семечки.

Восточный лес был все ближе, но сначала они добрались до редкой осиновой рощи и сделали короткий привал. Господин Сартр тяжело дышал и жадно пил воду. Пруст, как ни странно, отдыхать не стал совсем, он ушел немного вперед и что-то выискивал в траве, раскидывая острыми носами сапог комья земли. Через несколько минут он вернулся, неся в руках нечто странное, белое, похожее на раздувшиеся зонтики.

Марк с любопытством смотрел на находку господина Пруст, но спросить так и не решился. Намного позже он узнал, что эти опасные на вид штуки называются грибы, и многие из них действительно довольно опасны. В вопросах сбора этих штук доверяли только господину Прусту и дяде Виктору.

Солнце нависло над близким горизонтом. До края мира было еще очень далеко, но тут все казалось каким-то совсем другим, не как на фермах. Граница их фермы еще была видна, точнее ее угол, обозначенный старым сухим деревом, которое его отец так и не смог срубить – за много лет серая древесина без коры приобрела прочность гранита. Дом, конечно, виден не был, но со стороны озера виделся свет нескольких факелов, отпугивающих диких зверей. Зверей Марк почему-то не боялся, хотя знал, что в этих местах водится много собак и даже несколько лис. В отличие от лис, собаки почему-то почти не боялись людей и часто нападали на скот, но огня побаивались.

Они все дальше удалялись на юго-восток, держа курс на южную оконечность леса. Дорога стала более ровной, покрытой мягкой зеленой травой. Тут и там росли одинокие деревья с пышными кронами. Изредка попадались птицы, каждую из которых Марк долго разглядывал, пока она парила в небе – на фермах водились только домашние птицы, совсем не умеющие летать, и иногда заглядывали любопытные вороны.

Восточный лес был совсем небольшим. Не больше сотни деревьев, сбившихся на двух невысоких холмах. Когда-то отец сказал, что это единственное мало-мальски безопасное место на всех северных землях, если, конечно, у тебя в руках пара острых топоров. До леса было недалеко. Марк полагал, то до ближайшего дерева он добежит меньше чем за минуту.

Становилось совсем темно. Пруст и отец Марка собрали сухие ветки и свалили их под большим деревом. Туда же они бросили вещи.

— Остановимся здесь, нет смысла идти в лес ночью, - тихо сказал Пруст.

Марк не возражал, как, впрочем, и запыхавшийся господин Сартр.

Мануфактурщик Жюль вбил четыре кола по углам их лагеря и обмотал тряпками, пропитанными маслом, но поджигать их не стал. Марк понял, что это на случай необходимости усилить огонь и отогнать зверей. Затем он подошел к Марку и дал ему канистру с маслом. Не задавая вопросов, Марк отправился разжигать костер.

Их ужин состоял их нескольких кусков соленого мяса и хлеба, обжаренного на огне, а десяток картофелин, прихваченных из дома, отец зарыл в костер.

— Как в старые времена, верно? – сказал господин Сартр, растягиваясь на мягкой траве. — Не прошлый год я имею в виду, а те времена, когда мы мальчишками убегали на северную границу фермы жарить картошку и смотреть на звезду. Тогда ты научился курить. Я помню этот кашель на всю округу.

Отец Марка рассмеялся и припомнил Сартру свою облитую медовухой куртку. Тот хотел что-то сказать в ответ, но Пруст постучал тростью по камню, требуя тишины.

Марк подсел к Жюлю, снова строгающему острые прутья.

— А как там, на мануфактурах? – осторожно спросил он.

— Скучно.

Марк потрогал заточенный прут пальцем и отдал его Жюлю.

— Для грибов, — пояснил он.

— А остальные?

— На всякий случай.

Он оглядел темные кусты, но не заметил ничего опасного.

— Арбалет в руках держал?

— Нет.

— Научу утром, напомни.

Марк кивнул.

— А что такое арбалет?

— Увидишь.

Над