Человек государев 4 - Александр Горбов

удачлив, подлец. — Корякин снова задумался. Пробормотал: — Хотя ежели мальчишку перекупить, толку выйдет изрядно… Ладно, об этом после. Сейчас к делу. Слушай меня внимательно! Завтра на Павелецкий вокзал прибудет поезд. Ты должен находиться среди встречающих. Из дипломатического вагона выйдет некий пассажир, он передаст тебе багажную квитанцию. По этой квитанции ты получишь чемоданы. Их нужно будет отвезти по адресу, который я сообщу.

— А что в чемоданах?

— Багаж, разумеется. Что же ещё?

— Да кабы всё так просто было, неужто вы бы слугу за чемоданами не отправили, — недоверчиво пробормотал Карамазов.

— Ты забыл, за что тебе платят? — В голосе Корякина звякнул металл. — Тебе платят в том числе за то, чтобы не задавал вопросов! Впрочем, дело твоё, неволить не стану. — Корякин поднялся. — Выкручивайся сам как знаешь. Жди, покуда твой Скуратов за тобой придёт, вместе со всей Государевой Коллегией.

— А не боитесь, что я им всё расскажу? — взвизгнул Карамазов. Он тоже вскочил. — Государевой-то Коллегии?

Корякин расхохотался.

— О чём расскажешь, о банковских махинациях? Ну так болтай на здоровье. Через тебя Коллегии до нас не добраться, ты даже не знаешь, кто я такой. А вот нам до тебя дотянуться — проще, чем чихнуть. — Корякин оперся руками о стол и навис над Карамазовым. — Хоть слово лишнее вякнешь — сдохнешь раньше, чем в тюремной камере окажешься! Понял меня?

— Понял, ваша милость, — пробормотал отпрянувший Карамазов. — Вы не подумайте, это я не всерьёз! Это я так, шутки ради.

— То-то… Да не трясись. — Корякин хлопнул Карамазова по плечу. — Доставишь чемоданы куда прикажу — и всё, свободен. Прямо там, куда их привезёшь, получишь паспорт и оплату за услугу — столько же, сколько всегда. Хотя денег ты и так должен был скопить уже на три жизни вперёд, как не лопнул-то ещё от жадности?.. Всё, сиди. Уйдёшь отсюда не раньше, чем через час после меня.

Корякин откинул шёлковый занавес и вышел.

А Карамазов плюхнулся на диван и истерически рассмеялся. Уронил руки на стол, обхватил ими голову и принялся раскачиваться из стороны в сторону.

* * *

«Дальше я не следил», — сказал Захребетник.

Картинка исчезла. Я открыл глаза.

«Когда они встречались?»

«Да вот только что. Карамазов, может, до сих пор в кабаке сидит, водку пьёт и душу свою продажную оплакивает. Пойдём, что ли, к нему домой? Встретим, деньги вытрясем. Пока не поздно».

«Поздно? О чём ты?»

«Я, Миша, о том, о чём Карамазов уже и сам догадался, только верить не хочет. После того как он получит на вокзале нефрит и отвезёт куда велено, в живых его не оставят. А с мертвеца что-то получить — не самое простое дело. Или ты думаешь, что дипломат, багаж которого досматривать не положено, в чемоданах ёлочные игрушки везёт?»

«Да нет, конечно, так я не думаю. Понятно, что в чемоданах нефрит. И этого подлеца дипломата без внимания тоже оставлять нельзя! Ясно ведь, что и он работает на Розенкранца. Но почему ты считаешь, что Карамазова не оставят в живых?»

«Да потому что больше он Розенкранцу не нужен. Всё, тю-тю! Сгорел агент. Банковские махинации это банковские махинации, Карамазов у Розенкранца наверняка не один такой. Найдут, кем заменить, — хоть его начальником Голощёкиным. А вот адрес, на который Карамазов повезёт нефрит и который непременно выдаст, когда вы его прижмёте, — это уже совсем иное дело. Корякин потому на Карамазова и не бранился почти, и паспорт выправить запросто пообещал. Со счетов он его уже списал, так с паршивой овцы хоть шерсти клок. А списал сразу, как только узнал, что у Карамазова Государева Коллегия на хвосте. В твоём лице, между прочим, гордись!»

«Да уж. Повезло. Не думал, что этот мерзавец Карамазов с Розенкранцем связан».

«Вот тут как раз ничего удивительного, — проворчал Захребетник. — Розенкранц для своих подлых делишек именно таких, как Карамазов, и ищет — жадных да беспринципных… Кстати, о деньгах. Ты долго ещё сидеть будешь, в окошко глядеть? Идём-ка потолкуем с Карамазовым, пока этот слизняк бежать не надумал! Или ещё чего не натворил».

* * *

На пороге дома я столкнулся с Зубовым и Принцессой.

— Миша? — удивился Зубов. — Куда это ты на ночь глядя?

— Не спится. Пойду пройдусь, воздухом подышу.

Зубов оглянулся на улицу, где отчаянно завывала метель.

— Хорошо подумал? Вдоль бульвара ух как метёт, нас с Пусей чуть не унесло! Может, ты лучше дома подогретым воздухом подышишь?

Принцесса солидарно гавкнула и боднула башкой мою ладонь. Видимо, по её мнению, отправляться на улицу в такую погоду если и следовало, то только ради прогулки с любимой собачкой. Гулять Принцесса могла бесконечно, и от погодных условий её желания не зависели.

— Да нет, спасибо, — улыбнулся я. — Прохладный воздух лучше. Бог даст, не унесёт. Если что, за фонарь ухвачусь, утром дворники снимут.

— А то, может, ты снова по делам собрался и помощь нужна? — встрепенулся Зубов. — Так это мы с Пусечкой — сей момент, только позови. В прошлый-то раз — ох, не зря я с тобой пошёл!

— Нет-нет. Помощь не нужна, спасибо. Ступайте домой.

Я поднял воротник шинели и побежал ловить извозчика.

* * *

Карамазов жил в доходном доме вблизи Тверской улицы, адрес извозчику назвал Захребетник. Когда пролётка свернула в нужный переулок, я тронул извозчика за плечо и приказал остановить.

«Это ещё зачем? — удивился Захребетник. — Охота тебе по морозу бегать?»

«Неохота. Но на месте Корякина я бы отрядил кого-нибудь присматривать за Карамазовым. Вдруг сбежать решит?»

Захребетник промолчал. Когда его охватывал азарт, о подобных мелочах обычно забывал. Но признать мою правоту вслух — это было выше потусторонних сил.

К дому, где жил Карамазов, я подходил скрытно, прячась в тенях. Но переулок словно вымер, ни одного человека не видать. Неудивительно, впрочем, в такую-то погоду. Хороший хозяин собаку не выгонит… Хотя, конечно, смотря какая собака. Принцесса, если ей понадобится, сама выгонит кого угодно.

«Вон он, — вдруг сказал Захребетник. — Да не туда смотришь! Вон, на той стороне улицы. За углом дома стоит».

Теперь и я разглядел. К стене дома прислонился человек. Он почти сливался с темнотой, если бы я специально не присматривался — не заметил бы.

«Что с ним делать? — спросил Зехребетник. — Магией