Человек государев 4 - Александр Горбов

«Тебе лишь бы шарахнуть! Если ты его убьёшь, Розенкранц занервничает и операцию отменит. Можешь усыпить — так же, как мадам в борделе? Чтобы этот парень, когда проснётся, решил, что задремал?»

«Могу», — буркнул Захребетник.

Он перебежал улицу и пошёл, уже не скрываясь. Спрятав лицо в воротнике шинели, прошагал мимо дома, где слился со стеной соглядатай. Через полсотни шагов Захребетник сделал вид, что свернул. А потом, таясь, вернулся. К шпиону Розенкранца он приблизился со спины.

Ступал Захребетник неслышно, это он хорошо умел. И всё же шпион услышал. В последний момент, когда Захребетник был в шаге от него, резко обернулся, выхватывая руку из кармана. В руке парень держал револьвер.

— Добрый вечер, — расплылся в людоедской улыбке Захребетник. — Прекрасная погода, не правда ли?

И бросился на парня. Точным ударом выбил оружие и прижал шпиона к стене, сдавив руками шею.

Парень изумленно смотрел на Захребетника. Он что-то прохрипел.

— Господин Скуратов! — разобрал я.

А в следующий момент сообразил, где видел этого парня.

«Отпусти его».

«Зачем? — удивился Захребетник. — Чтобы он крик поднял на весь переулок?»

«Да отпусти, сказал!»

Захребетник, недовольно ворча, разжал руки и вернул управление мне.

— Вы меня, видать, не признали, господин Скуратов, — потирая шею, хрипло сказал парень. — Я из сыскного. Зотов моя фамилия.

— Теперь узнал, — кивнул я. — А что ты здесь делаешь, Зотов?

— Дак наружное наблюдение веду! Наказал Глеб Егорыч за Корякиным следить, мне и Петьке Дроздову. Сказал, что ваше ведомство секретную операцию проводит.

— Верно, — кивнул я.

— Ну, вот. Мы и глядим! Чтобы, значится, всех, с кем Корякин контакт имеет, вести до места жительства или куда направятся, и всё фиксировать. А Корякин нынче с каким-то фертом в кабаке встречался. После ушёл, Петька за ним побежал. А я остался ферта пасти. Час спустя ферт из кабака вышел, крепко навеселе. А когда извозчика ловил, к нему ещё один подошёл, дюжий такой детина. На извозчика они вместе сели. Адрес я запомнил, прикатил сюда. Швейцар в подъезде сказал, что фамилия ферта — Карамазов, он тут в доходном доме аж целый этаж занимает. А другого, детину этого, швейцар не знает, первый раз увидал. Сказал, что как зашли они оба, так на второй этаж в квартиру поднялись и сидят, не выходят. Ну а мне куда деваться? Я тут стою. Замёрз уж, как собака.

— Ясно, — проговорил я. — Детина, значит.

— Угу. Знаете, что за фрукт?

— Не знаю, но догадываюсь… Вот что, Зотов. Идём-ка со мной. Посидишь пока в подъезде с швейцаром, погреешься. А там видно будет. Без моей команды ничего не предпринимать, что бы ни случилось! Всё понял?

— Так точно, ваше благородие! — вытянулся Зотов.

Швейцар, взглянув на мой мундир, уважительно поклонился и подтвердил, что господин Карамазов и его гость из дома не выходили.

Зотов с выражением блаженства на лице плюхнулся на скамеечку у стены.

— Как прикажете об вас доложить? — спросил швейцар.

— Никак не нужно. Обойдусь без доклада.

Я направился к лестнице.

* * *

Замок на входной двери под моей рукой открылся безропотно и почти беззвучно. Я вошёл в квартиру.

Просторно, богато, но никого из прислуги не видать. То ли спят, то ли Карамазов велел не высовываться.

В коридор с обеих сторон выходили двери комнат. Из-под одной, самой дальней, выбивалась полоска света. Ещё одна комната, с другой стороны коридора, была ярко освещена, а дверь в неё распахнута настежь.

«Надсмотрщик Розенкранца там, — уверенно сказал Захребетник. — Специально дверь открыл, чтобы Карамазова не упустить — если тот бежать надумает. А сам Карамазов, видать, в дальней комнате».

«Ясно. Обезвредь надсмотрщика. Только аккуратно! Без членовредительства».

«Не учи учёного», — проворчал Захребетник.

И в этот раз с задачей справился идеально. Крепкий детина, сидящий на стуле напротив двери, едва ли вообще успел понять, что произошло. Захребетник в одно движение оказался возле него, а секунду спустя детина уже сползал со стула на пол.

«Ну вот, — одобрил я. — Можешь же, когда хочешь! Долго он будет спать?»

«Три часа, не меньше, — буркнул Захребетник. — Надо будет — добавлю».

Я кивнул. Прошёл мимо пустых тёмных комнат и остановился у двери, из-под которой выбивался свет.

Подойдя к двери, я услышал, что из комнаты доносятся странные звуки, так могла бы выть собака. Гадать, что происходит, я не стал и просто распахнул дверь.

Здесь был, судя по обстановке, кабинет. На столе среди разбросанных бумаг горела лампа.

Карамазов сидел на кожаном диване у стены. В руках он держал бокал, на дне которого плескалась янтарная жидкость. Бутылка, наполовину пустая, стояла на полу.

«Коньяк на водку, — прокомментировал Захребетник. — Фи, какая пошлость!»

Моего появления Карамазов не заметил. Галстук его валялся на полу, пенсне на носу вовсе не наблюдалось. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты. Карамазов так же, как в ресторане, раскачивался из стороны в сторону и негромко подвывал.

— Эй! — окликнул я.

Карамазов повернулся ко мне и попытался поправить пенсне. Однако на носу его не нашёл, только расплескал коньяк из бокала.

— Кто? — пробормотал Карамазов. — Что?

— Смерть твоя, — охотно сообщил Захребетник. — Сознавайся, паскуда, где деньги?

— К-какие деньги⁈ — Теперь Карамазов бокал и вовсе выронил, тот покатился по ковру.

— Скуратовские. Со счёта. Ты их отдал Тетерину, Тетерин за это с тобой поделился. Но сейчас Тетерин мёртв. А то, что ты ещё жив, — досадное недоразумение, которое очень легко исправить. Если не хочешь, как Тетерин, сгореть вместе с домом, отвечай: что с деньгами? Потратить их Тетерин не успел, а значит, пригрел ты! Куда дел, сознавайся? Кайся, грешник!

Последние слова Захребетник произнёс так, что Карамазов подпрыгнул на диване. А Захребетник вытянул руки вперёд. На его ладонях заплясал огонь.

— Молчишь? Ну, что ж. Твой выбор…

— Нет! — Карамазов соскользнул с дивана и рухнул на колени. — Пощади! Я отмолю! Я — часовню… Я целый храм выстрою, клянусь!

Сложно сказать, за кого он меня принимал. Пенсне потеряно, мозг затуманен водкой, коньяком и страхом.

— Где деньги Скуратовых? — повысил голос я.

— Здесь.

Мелко перебирая коленями, Карамазов подполз к столу и вытащил из-под него туго набитый саквояж с двумя замками.

— Бежать приготовился? — усмехнулся я. — Уже и саквояж деньгами набил?