Правило №1: Не влюбляться в начальника - Альма Смит

— Ух, а что за праздник? — улыбнулся он, заходя в квартиру и чувствуя запах еды.

— У нас с тобой будет ребенок, — выпалила я, не в силах терпеть ни секунды дольше.

Он замер на пороге кухни. Его лицо стало абсолютно пустым, потом на нем появилось недоумение, потом — медленное, расплывающееся осознание.

— Что? — прошептал он.

— Ты… ты уверена?

— Да, — кивнула я, и слезы покатились по моим щекам.

— Я была у врача сегодня. У нас будет малыш.

Он подошел ко мне очень медленно, как будто боялся спугнуть. Его руки дрожали, когда он взял меня за плечи.

— Правда? — его голос срывался. — Это правда?

— Правда, — я положила его руку себе на еще плоский живот.

— Вот здесь.

Он опустился на колени, обнял меня за талию и прижался ухом к моему животу.

— Здравствуй, — прошептал он. — Здравствуй, малыш.

Мы сидели на кухонном полу и плакали, обнявшись. Потом мы смеялись. Потом снова плакали. Это была самая прекрасная итерация в нашей жизни.

— Но как же так? — спустя час Тарас смотрел на меня с изумлением, пока мы наконец-то ели остывшие котлеты.

— Мы же планировали подождать еще год-два.

— Видимо, у малыша свои планы, — улыбнулась я.

— Как и у нас с тобой когда-то. Помнишь, наша история тоже началась совсем не по плану.

Он рассмеялся.

— Да уж. Судя по всему, этот ребенок пойдет в родителей. Уже начинает все с ног на голову переворачивать.

Мы проговорили всю ночь. О том, как изменится наша жизнь. О том, как мы будем растить ребенка. О том, как совмещать работу и семью. Страхи были, конечно. Но их затмевало всепоглощающее счастье.

Через несколько дней мы решили рассказать новость нашим родителям. Пригласили их всех на ужин в нашу новую квартиру. Мои мама и папа приехали первыми.

— Что-то вы сегодня такие торжественные, — заметила мама, оглядывая накрытый стол.

— День рождения у кого-то?

— Нет, — улыбнулась я.

— Просто хотели вас видеть.

Когда приехали Тарас с его мамой, Ириной Владимировной, атмосфера стала немного напряженной. Наши родители общались вежливо, но без особой теплоты.

За десертом я не выдержала.

— У нас есть кое-какая новость, — сказала я, глядя на Тараса. Он кивнул, давая добро.

— Мы ждем ребенка, — сказал он просто.

Наступила мертвая тишина. Потом моя мама вскрикнула и бросилась обнимать меня.

— Дочка! Поздравляю! — она плакала и смеялась одновременно.

Папа крепко обнял Тараса и похлопал его по спине.

— Ну, сынок, поздравляю. Теперь держись.

Ирина Владимировна сидела молча. Потом медленно встала, подошла ко мне и обняла.

— Спасибо, — прошептала она.

— Вы сделали меня самой счастливой бабушкой на свете.

В тот вечер наши родители впервые разговаривали как одна семья. Они смеялись, вспоминали, какими мы были в детстве, строили планы, как будут помогать с внуком. Стена между ними рухнула в одно мгновение.

Беременность давалась мне нелегко. Тошнота не отступала, усталость валила с ног. Тарас взял на себя большую часть домашних дел. Он научился готовить простые, но полезные блюда, сам ходил в магазин и даже гладил белье.

Как-то раз, придя с работы, я застала его за вязанием. Да-да, за вязанием!

— Что это? — не поверила я своим глазам.

— Ну, я подумал… — он смущенно покраснел.

— Малышу нужны пинетки. А я нашел уроки на YouTube. Пока получается кривовато, но я научусь!

Я смотрела на этого большого, сильного мужчину, который старательно вязал крошечные розовые пинетки (он был уверен, что у нас будет девочка), и мое сердце таяло от любви.

На пятом месяце мы пошли на плановое УЗИ. Мы держались за руки, пока врач водил датчиком по моему животу.

— Вот смотрите, — сказал врач, указывая на экран.

— Вот ручка. Вот ножка. А вот… — он улыбнулся.

— Видите? Это мальчик.

Тарас ахнул.

— Мальчик? Точно?

— Точно, — засмеялся врач. — Поздравляю вас.

Мы вышли из кабинета, и Тарас подхватил меня на руки, несмотря на мой уже заметный живот.

— Сын! У меня будет сын! — он кричал так громко, что люди в коридоре оборачивались и улыбались.

В тот же вечер он купил крошечный футбольный мяч и поставил его на полку в будущей детской.

— Это на вырост, — серьезно сказал он.

Работа шла своим чередом. Моя команда окончательно приняла меня, и мы добились первых серьезных успехов. Я научилась делегировать полномочия и больше не брала работу на дом. Теперь вечера были священны — время для нас, для разговоров о будущем, для выбора имени для нашего мальчика.

Мы остановились на имени Алексей.

— Лёша, — пробовал я произнести Тарас, положив руку на мой живот.

— Лёшенька. Звучит?

— Звучит прекрасно, — улыбалась я.

В один из вечеров мы сидели в детской, которая потихоньку обустраивалась. Я раскрашивала рамку для фото, а Тарас собирал пеленальный столик.

— Ты не боишься? — вдруг спросила я его.

— Чего? — он отложил отвертку.

— Всего. Что мы что-то сделаем не так. Что не справимся.

Он подошел, сел на пол рядом со мной и обнял.

— Конечно, боюсь. Каждый день боюсь. Но я знаю, что мы справимся. Потому что мы вместе. Мы уже столько прошли. А это… это самое большое и самое прекрасное приключение в нашей жизни.

Я положила голову ему на плечо. В детской пахло свежей краской и новыми вещами. За окном садилось солнце, окрашивая комнату в золотые тона. Здесь, в этой комнате, скоро будет жить наш сын. Наша любовь, воплощенная в новом человеке.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— Я тебя тоже, — он поцеловал меня в макушку.

— Больше всего на свете.

Мы сидели так долго, в тишине, слушая, как за окном проезжают машины и лают собаки. Обычные звуки обычного вечера. Но для нас они звучали как музыка, предвещающая начало чего-то совершенно нового, невероятного и прекрасного.

Наша жизнь снова кардинально менялась. Но теперь мы были к этому готовы. Вместе.

Глава 26. Самое важное свидание

Последний месяц беременности тянулся бесконечно. Мой живот был огромным, я передвигалась, как переваливающийся пингвин, а ночью не могла найти удобную позу для сна. Тарас превратился в моего личного телохранителя.

Он дежурил рядом каждую минуту, подкладывал подушки, бегал в магазин за моими внезапными прихотями и по десять раз на дню спрашивал: «Все хорошо? Ты как?»

Однажды ночью, когда я в очередной раз ворочалась, пытаясь устроиться, он тихо спросил в темноте:

— Может, уже пора? Я чувствую, что скоро.

— Я тоже, — прошептала я.

— Мне кажется, я готова. И морально, и физически. Хотя страшно, конечно.

Он обнял