Я тебя изменю?! - Алена Февраль

— Никому я не мщу. Просто уйдите и…

— Хватит, — рявкает Андрей, — тебе надо в больницу. Уходите, ей надо одеться.

— А ты значит останешься? Тебя больше не надо стесняться, — выплёвывает Вовка, — воспользовался тем, что у неё в семье проблемы и совратил.

— Заткнись, — отвечает Андрей, одеваясь.

— Ты сейчас сам у меня заткнёшься. Навсегда.

— Хватит, — кричу на брата, нога начинает пылать от боли, — это я уговорила Андрея жить вместе. Я его люблю и жизни не с кем, кроме него не представляю. Если вы меня насильно увезёте домой — я убью себя. И я не шучу.

Отец шокировано смотрит мне в глаза и пытается подойти ближе.

— Женя…

— Не подходи ко мне, — всхлипнув, умоляю отца, — я не вернусь домой.

Андрей встает на его пути и гневно шепчет.

— Ответ ясен? Теперь можете уходить.

Глава 33

Андрей

Не отрываясь наблюдаю за девчонкой. Сидит на кушетке в приемном покое частной клиники и ногами болтает. У нее порез на пол лодыжки, а она сидит и ногами болтает, дурная. Врач уже осмотрел её ногу, сделал перевязку и теперь объясняет Жене, что шов делать не будет, потому что края раны сомкнуты и сам порез не глубокий. Девчонка слушает хирурга вполуха, больше наблюдает за медсестрой, которая наполняет шприцы для инъекций. Врач переходит к рекомендациям и наконец Женька переводит на него взгляд.

— Уколы нужно поставить — антибиотик и обезболивающее. Курс антибиотиков будет небольшой — пять дней, а обезболивающие только сегодня поставим. Если будет сильно болеть — таблетку вот эту выпьешь на ночь. Сейчас подробно расскажу, что ещё нужно будет делать…

Врач продолжает говорить, а я на несколько секунд закрываю глаза и вспоминаю тот миг, когда увидел на ногах девчонки кровь. Впервые за долгие годы я испугался настолько сильно, что задрожали руки. Лоб покрылся испариной, а в голове яркой вспышкой загорелась одна единственная потребность — выяснить кто сотворил с девчонкой такое… Выяснить и покарать. Насмерть. Прибить её обидчиков.

Долго, очень долго я не испытывал подобных чувств. Чтобы убивать хотелось. По-настоящему. Осознанно забрать жизнь другого человека. Давно в детстве я уже переживал подобное и тогда не стало одной поганенькой душонки. Я не убил. Мать убила. Но я помогал чистить следы преступления. Отмывал от крови пол и думал — как жаль, что это не я опустил на голову папаши чугунный котел. Пьяная мать то смеялась, то рыдала, пока оттаскивала бездыханное тело в сарай, а я совсем не по-детски прикидывал — когда же и она отправится следом за папашкой в ад.

Я люто ненавидел вечно злых и пьяных родителей и каждому желал смерти. Они всегда меня безжалостно били и унижали, поэтому я для каждого намечтал персональное место в чистилище. Батя рано туда отправился, а мать до сих пор не нашла своей смерти. Видно нам нужно вместе сдохнуть и наконец прервать маргинальную нить рода Свиридовых.

Три месяца назад я окончательно примирился с таким выводом и всерьез задумался о смерти. Нет… убивать напрямую, самолично я себя не планировал и не пытался… А вот косвенно, второстепенно я стал спускать свою никчемную жизнь в мусорное ведро. Больше пил, ввязывался в драки, забывался в похмелье и полагал, что конец близок, но нет… Всё перевернул один ноябрьский день. Видимо сверху решили меня еще раз испытать. Решили проверить какого уровня ада я больше заслуживаю. Сбросили мне райский подарочек и наблюдают — утащу я его за собой на дно или выдержу и отправлю его назад.

Я не выдержал. Сопротивлялся, как мог и сдался. Раскрыл подарочек и пропал…

— На этом всё, — обращается ко мне врач и я открываю глаза, — можете забирать девушку.

Подхожу к Женьке и осторожно беру ее на руки.

— Я могу сама, — улыбается девушка, но руки ко мне тянет, дурочка. Смотрит внимательно в глаза, растягивая губы в еще более яркой улыбке.

Пока несу ее до машины, вспоминаю ноябрьский день, когда впервые увидел интерес в этих светлых глазах. Думал вначале, что показалось. Кто она и кто я! Молоденькая, заласканная, умная, красивая. Перспективная, богатая наследница.., а смотрит с явным интересом на меня — хмурого, непримечательного мужика с пустыми карманами! Сметает снег с лавочки на террасе и глаз с меня не сводит.

Десять лет мы дружили с Вовкой и я часто бывал у Ремнёвых в доме. С девчонкой мы пересекались, но общения между нами не было. Я видел, что она растет, меняется и превращается в очень красивую девушку, но я всегда блокировал дальнейшие размышления на её счет. Грязному мужику с болота нельзя даже смотреть в сторону принцессы из замка. Недостоин я такой роскоши и точка!

А потом случается встреча на террасе и я зависаю. Тот факт, что рядом с нами был Вовка не реанимировал меня, а наоборот заставил рассматривать девчонку исподтишка, пока никто не видит. И после… я стал позволять себе такое разглядывание. Смотрел на нее всегда скрытно, незаметно для окружающих и для нее… Знаете, это как разглядывать в витрине дорогого магазина костюм за сотни тысяч рублей и знать, что ты никогда не сможешь себе его позволить. Смотреть можешь, но примерить, а тем более приобрести и использовать его по назначению — не сможешь…

— Нога совсем не болит, — врывается в мои воспоминания Женькин голос.

Я киваю и усаживаю девушку в автомобиль.

— Я покурю, подожди немного, — предупреждаю Женьку, прежде чем закрыть дверцу машины.

Легкий кивок в ответ и я медленно иду до отведенного для курения места. На парковке частной клиники отделена целая зона для курящих.

Затянувшись, я оборачиваюсь и смотрю на рядом припаркованный большой внедорожник.

— Вот какая машина ей больше подходит, — тихо сам с собой говорю я и снова впускаю в легкие порцию никотина.

Ей не подходит моя машина, мой дом, мой уровень жизни и я сам ей ни хера не подхожу. Более того, она скорее всего это скоро поймет. Разглядит в какое дерьмо вляпалась, но пока… Пока то она не поняла и у меня есть шанс получить кусок личного индивидуального счастью. Не заслужил, но отказаться такого подарка я не в силах.

Глава 34

Занятия в универе пришлось отложить на три дня. Порез на ноге заживал хорошо, но в клинике, в которую Андрей меня возил каждое утро на уколы, попросили поберечься. Я не спорила, но сидеть целый день дома одной было скучно. Считала минуты до вечера,