Абонент временно недоступен - Катерина Райдер

 В кафе я проторчал полтора часа. Эмма так и не появилась. Мало того, она по-прежнему не отвечала на мои сообщения! Вот когда я не на шутку запереживал.

 Вчера в последнем сообщении девушка поблагодарила меня за чудесный вечер и пожелала спокойной ночи. Это было около двух ночи. По расчётному времени они как раз подъезжали к дому Саманты. С тех пор тишина. Может быть, случилось что-то действительно серьёзное, а я сижу здесь и преспокойно пью кофе, листая каталог прокатных фургонов?

 Недолго думая, я набрал Эмму. Абонент оказался временно недоступен. Внутри появилась мерзкая тяжесть. От запаха кофе замутило.

 Так! Спокойно! Саманта оставила Эдди свой номер. Позвоню, спрошу заветные цифры, а потом свяжусь с Эммой через подругу. И пока я листал список контактов, телефон завибрировал. На дисплее высветилось фото 13-17. Паника тотчас схлынула. Я шумно выдохнул и ответил на звонок, всё ещё чувствуя неприятные колебания сердечного ритма.

– Почему не отвечаешь на сообщения?! – без приветствия выпалил я, тут же смачно зарядив себе по лбу ладонью. – Прости, я просто волновался. Привет.

 Эмма ответила не сразу. Голос был тихим и дребезжащим, что вызвало новый наплыв тревожных чувств.

– Привет, Алекс, нам нужно поговорить, – почти шёпотом произнесла она.

 Я сразу же напрягся. Когда девушка произносит эту «волшебную» фразу, не жди ничего хорошего!

– Что-то случилось? Вы вчера нормально добрались?

– Да, насчёт этого можешь не волноваться, но кое-что всё-таки случилось.

 Так и знал! Чёрт бы побрал это многозначительное «нам нужно поговорить»!

– Слушаю.

 13-17 вновь ненадолго замолчала. Я смиренно ждал, вслушиваясь в её сбивчивое дыхание. Возникало ощущение, что ещё немного и девушка заплачет – это выворачивало меня наизнанку.

 В итоге выдержки не хватило, и я напористо спросил:

– Эмма, да что произошло?!

 Она трагично вздохнула, признаваясь:

– Вчера, когда мы подъехали к дому Сэм, на улице меня ждал Питер.

 Я вскипел мгновенно, заискрился изнутри точно вышедший из строя предохранитель. Вот же придурок! Да я голову ему оторву, если он обидел мою Эмму!

– И что хотел этот говнюк? – изо всех сил сдерживая гнев, монотонно уточнил я.

– Он сделал мне предложение, Алекс…

 В горле встал ком, пнул по кадыку и провалился на дно желудка. Я мог допустить любой сюжетный поворот, но только не этот. От неожиданной новости меня, вопреки здравому смыслу, пробило на ироничный смех.

– Что же, удачи ему! Вот только поезд ушёл, нужно было думать раньше.

 Эмма молчала. Сначала я подумал, что она размышляет над какой-нибудь остроумной ремаркой, затем понял – тишина на том конце не случайна, к тому же она слишком затянулась.

 Под рёбрами вновь забарахтались сомнения. Я выпрямился, глянул на дисплей, убеждаясь в том, что звонок не разорван, и тут мозг пронзила совершенно бредовая догадка. Я даже усмехнулся её нелепости, но странное поведение 13-17 таки сподвигло меня озвучить предположение вслух.

– Эмс, ты ведь отказала ему и послала куда подальше?..

 Очередной выдох, напоминающий астматический приступ.

– Эмма, это не смешно, – всё ещё не веря в возможность положительного ответа, пробасил я. – Ответь на мой вопрос, пожалуйста.

– Понимаешь, мы с Питером были вместе шесть лет, это так просто не вычеркнуть и не забыть. Я просто… Я не знаю, что тебе сказать. Мне нужно обо всём как следует подумать, Алекс. Извини, но нам пока лучше не видеться, – выдала сплошным текстом 13-17 и отключилась, не давая вставить и слова.

 Позже, отойдя от шока, я попытался перезвонить. Сами догадаетесь? Верно! Абонент был временно недоступен!

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ – Хэппи-энд, который мы заслужили

 Нью-Йорк. Август.

Эмма: 1

 Человеку свойственно ошибаться, а ещё прикипать к людям несмотря на их проступки. Привычка, если подумать, страшная вещь. Она душит. Отказаться от обыденного, того, с чем давно примирился и знаешь, как сосуществовать, в обмен на нечто новое, неизведанное, пусть даже очень заманчивое, сложно. Особенно, если ты склонен пасовать перед трудностями.

 Я всегда была нерешительной, сказалось строгое воспитание. В юности каждое моё действие подвергалось жёсткой критике, как говорила мама: «во благо». Я была недостаточно хороша в живописи, слишком неуклюжа для танцев, мои руки росли не из того места для игры на фортепиано и так далее. Словами не передать как всё это подорвало самооценку. И однажды я решила, что жить станет значительно проще, если ничего не просить для себя, а просто отвечать ожиданиям других. Какое-то время это работало. Мама ликовала, когда мне удалось поступить в выбранный ею колледж, а отец до невозможности гордился полученным дипломом юриста, что мне так и не пригодился. И вроде бы все были счастливы. Однако я так и не научилась отстаивать свои интересы.

 Я сидела в плетёном кресле на заднем дворе Холмсов, глядя на проплывающие мимо облака. Время близилось к вечеру. Колин повёз детей к своим родителям, освободив Мишель от домашних хлопот, тем самым предоставив нам возможность поболтать по душам за бокалом вина.

 Почему мы были вдвоём? Всё просто. После того, как я согласилась выйти замуж за Питера, Саманта перестала со мной разговаривать. Ещё один пункт в копилку душевных переживаний.

 С одной стороны, я могла понять негодование подруги. Сэм на дух не переносила Фи́цджеральда! Но, справедливости ради, замечу – она в принципе не жаловала мужчин, а брак считала кабалой, пожирающей женскую молодость, красоту и независимость. Что до меня, я не разделяла категоричности Шоу, но иногда всё же допускала возможность безбрачной жизни. Правда, в эти редкие мгновения, в голове набатным звоном звучал голос матери, упрекающий меня в незрелости и несостоятельности. К тому же моим родителям, в отличие от Сэм, Питер нравился. Если не сказать больше – они его боготворили!

 Прошёл ровно месяц от нашего последнего разговора с Алексом. В тот день я сообщила ему о намерениях Фи́цджеральда и взяла паузу подумать, а когда приняла решение, не смогла отыскать мужества даже на краткое сообщение. Знаю, это ужасно! Возможно, 81-25 до сих пор мучается в ожидании вестей, но я боялась, что если услышу его голос, то в голове снова всё перепутается.

 На террасу вышла Мишель с бутылкой вина в руках и вымученной улыбкой на лице. Мы встретились взглядом. Она виновато поджала губы, отрицательно качнув головой.

– Прости, милая, я старалась…

– Значит, не приедет, – констатировала я, огорчённо вздохнув.

 Холмс тотчас устремилась ко мне, присаживаясь рядом.

– Сэм остынет, дай ей