Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

отношении чувства и понимания будет догматическим скептицизмом. Уверенность в некотором благополучии, зависящем от воли действующего лица и не зависящем от воли другого, необоснованна. Точечный мир.

4. Множество систем-монад, заключенное в каждой монаде, так что есть сочувствие к другим во мне и некоторое понимание. При этом мир не станет плоским концентрическим, и есть основания для страха и беспокойства, так как хотя реально другое во мне, но в возможности и я буду другим в системах другого.

Некоторый страх и беспокойство вносят новое измерение в мир.

Письмо к М. и Н. Вот мы снова одни. Но этот год приучил нас к терпению, и ждать встречи теперь не так трудно. А я по-прежнему верю, что скоро встретимся в Ленинграде, или, вернее, по дороге в Ленинград.

По этому поводу М. расскажет Н. теорию двух истин. У нас же всё как и раньше, только вчера я был на комиссии, и мне продлили отсрочку, и еще директор сказал, что в Новосибирск ни в коем случае не поедем, а поедем в Москву, то есть институт поедет в Москву, а меня отпустят. Еще вчера мы радовались, получив под вечер письмо от М. из Кособродска, а вечером — телеграмму из Свердловска. Вот и всё. Встал я сегодня рано, в 4 часа, позаймусь, а потом пойду в институт и в лес за хворостом, и день пройдет, как и все дни, — не слишком интересно, и об этом М. тоже расскажет Н. Еще я собираюсь читать вторую половину «Анны Карениной», а почему вторую, а не первую, и «Анны Карениной», а не «Войны и мира», М. легко поймет и расскажет Н.

28 июля. В математике меня интересует не доказательство, но построение, заменяющее доказательство. Построение — это постулирование и разделение того, что возникло путем постулирования (то есть сотворения). Так возникает некоторая иерархия постулируемых, или утверждаемых, состояний. Но обычно одной иерархии и одного постулируемого недостаточно. В этом отличие от рационализма. Если же будет несколько утверждаемых и несколько иерархий, то они пересекаются. Тогда к постулированию и разделению присоединяются пересечение, совпадение и несовпадение и неполное совпадение. Если они не пересекаются, но соприкасаются, то будет неполное совпадение. Так что добавляется еще прикасание и неприкасание, и если неприкасание, то сходства, различия, подобия и аналогии.

31 июля. «Трогает», «понятно», «близко» — всё это один из видов иероглифа (Л.). Соприкосновение с некоторой реальностью происходит здесь через чувствительность. Во-первых, иероглифы. Во-вторых, композиция или соотношение иероглифов. Но это тоже иероглиф: отдаление и удвоение конца, некоторый рисунок, расположение, знак. Наконец, возможны и такие произведения, где иероглифами будут только соотношения, то есть первоначальные иероглифы [нрзб.] + иероглифы-элементы или содержания пусты. Две тенденции: иероглифы преимущественно материальные или отвлеченные. Последние в чистом виде уже математика. Так что две деятельности: деятельность материальных иероглифов и отвлеченных, и первое в чистом виде еще не искусство, но область ощущений, область приятного или неприятного, а последнее — область чисел и знаков — математика.

Ощущение и число или знак, из их смешения — искусство и философия.

1 августа. Догадка, изобретение — способность фантазии. Подтверждение, доказательство — способность рассуждения. Последнее разделяется: обзор — перечисление всех возможных случаев, и вывод — заключение, последнее и есть собственно рассуждение. Так что — изобретение, обзор и вывод. В последнем я слабее всего, особенно когда это касается математики.

О чуде. Во-первых, чудо должно быть исключением в общем естественном порядке. Оно всегда будет противоестественным, но не должно быть всеобщим, то есть всегда кто-нибудь найдется, для кого определенное чудо будет естественным. Но для него может быть чудом что-либо, что для другого будет естественным.

То есть первый закон чуда; естественный закон всеобщ и необходим для всех, чудо же всегда для кого-нибудь и не может быть всеобщим и необходимым. Это не значит, что чудо воображается. Оно реально, но не обладает всеобщностью. Чудо индивидуально — это частный случай. Можно представить себе некоторую всеобщую естественную систему и затем частные индивидуальные естественные системы, и последние не всюду плотные — в них есть прорывы — места для чудес. Всеобщая естественная система — это просто сама закономерность, естественность частной системы. И это условие для моральной свободы, иначе если бы всё исполнялось по желанию и было бы только чудом, то не было бы моральной свободы. Чудо в частной системе не естественно, поэтому не всеобще. Но можно представить себе полный разрыв естественной системы, когда чудо вырвется из мест, предназначенных для него, и станет естественным, уничтожив таким образом всеобщую естественность. Чудо — это прозрение, и не всякому оно дано и не всегда. Но всегда видеть чудо, то есть уничтожить всеобщую естественность, может только святой. Чудо становится естественным, уничтожив естественность. Это и значит: «Смертью смерть поправ». Во-вторых, для чуда необходимо сильное желание, но здесь надо различать необходимое желание и желание, которого можно избежать, и второе может быть даже сильнее первого и всё же не необходимо. Но человек часто не знает, что необходимо. В-третьих, для чуда необходима вера, и здесь надо отличать веру от желания. Желание может быть очень сильным, а вера слаба. Вера — некоторая чистота и непредубежденность, сомнение в естественности и отказ от своей воли. Это чистое настроение: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». В-четвертых, чудо бескорыстно и почти бесцельно. Чудо не логический довод и не служит для посрамления кого-либо или для обращения неверующих. Поэтому оно редко приходит, когда его ждешь или оно должно быть по рассуждению. Чудо — это дар и приходит даром. Но некоторая чистота и чистое настроение могут предсказать его. В-пятых, чудо может быть и без желания, и без веры, и без необходимости. Чудо — дар и дается даром по благодати.

12 августа. Сон. Я был у кого-то, кто он, я не знаю. У него давно умерла жена. Он показывает мне ее портрет — рисунок, который он сам нарисовал. Это молодой мужчина. Рисунок начинает расти и превращается в труп молодой женщины. Она лежит на полу, а он танцует в честь покойницы фокстрот. Проходя мимо нее, иногда переступает, иногда наступает ей на живот, и тогда она приподымается. Я боюсь: она же мертвая, он надавит на живот, изо рта потечет сукровица.

Я проснулся около четырех, хотел встать и вспомнил, что перед сном забыл прочитать «Отче наш». Тогда решил, не открывая глаз, еще в полусне, прочесть «Отче наш» и всё, что полагается. Но никак не мог довести до конца, всё появлялись какие-то глупые вставки или изменения