Ангел не первой свежести - Елена Кароль

этого уделил внимание подготовке к церемонии прощания с господином Ливентропом. Гроб, венки, место под захоронение… В моё отсутствие этим занимались умертвия и сейчас Бартоломью беззвучно отчитался, что всё готово. И даже почивший лежит не просто в комнате для предварительной подготовки тел к захоронению, а уже в горбу в комнате для прощаний. Более того, сам лег, долго выбирая позу.

Удовлетворенно кивнув, задумался о том, что всего двух костюмов определенно не хватает для всего того, чем мне приходится заниматься. Подумав, дал задание Бартоломью обеспечить меня более разнообразным гардеробом с четким перечислением необходимого, и уже в восемь утра умертвие отправилось в город на автомобиле вместе с Ксавье, чтобы приобрести мне ещё парочку костюмов, пяток рубашек и даже пару футболок с брюками попроще, в которых будет удобно именно работать.

Всё-таки иногда приходится и самому лопатой махать, и по пыльным подземельям ходить. Я, безусловно, чистоплотен и обучен элементарным бытовым заклинаниям, но всему своё время и место.

Пока же я поднялся в комнату Юджина, который уже проснулся, и в целом достаточно доброжелательно поприветствовал внучатого племянника в сотом (ну или около того) поколении.

— Ты ещё кто такой? — насупился старик, перебинтованный более чем наполовину и с обеими загипсованными ногами. Несмотря на это, он отчаянно храбрился, забавно выпячивая нижнюю губу и хмуря густые брови.

В отличие от меня и Энжи, он был более темноволос и сероглаз, а ещё был довольно щуплым и относительно невысоким — от силы метр семьдесят пять.

В общем, никакого трепета даже близко лично у меня он не вызывал.

Но я всё равно вежливо улыбнулся и произнес:

— Позвольте представиться. Энджел Мортис. Падший Ангел рода Мортис. Повелитель Тлена, Генерал Безмолвного Марша, Жнец Курганов и Владыка Костяного Воинства. Надеюсь, хотя бы вам эти прозвища знакомы?

У старика дернулся глаз.

— Но… как⁈

— Энжи, — пожал плечами, словно это всё объясняло. — Весьма… непосредственное дитя.

В глазах старика отчего-то проступила отчетливая паника.

— Ты… ты…

— Я не ем детей, — закатил глаза, когда понял, о чем подумал этот глупый человечек. — Как, впрочем, и родственников. Насчет остальных утверждать не буду.

Юджин недоверчиво прищурился.

— Точно?

— Мне поклясться темными богами? — Я недовольно выгнул бровь.

Старик же, напряженно покосившись на доктора Теодора и явно чувствуя, что тот не совсем жив, сидя у его постели вот уже больше суток преимущественно неподвижно, нервно дернул уголком рта и задал главный вопрос:

— И что теперь?

— Ничего. — Я пожал плечами и тонко усмехнулся. — Выспался на всё следующее тысячелетие. Теперь продолжу восстанавливать справедливость…

— В смысле? — Старик снова напрягся и его глаза подозрительно забегали.

— Только не говори, что не в курсе того, почему я немертв, — цокнул я.

— Да, как бы… в курсе, — он поморщился, но всё ещё не торопился смотреть мне в глаза. — Убит на собственной свадьбе, все дела. Восстал и мстишь тем, кто тебя убил…

— Виталиасам, — кивнул я размеренно и чуть прищурился, когда старик подозрительно дернулся.

Вот тут я уже не удержался и шагнул к нему.

— Посмотри мне в глаза.

Старик, отчетливо сжавшись, тем не менее глянул на меня исподлобья и в его глазах я увидел странное. Страх. Обреченность. Вызов…

— Говори, — приказал, добавляя в голос силу, которой он просто не мог противостоять, ведь был намного слабее меня.

— Это… — у него сорвался голос и Юджин закашлялся, отчего Теодор тут же метнулся к нему со стаканом чистой воды. Старик выпил её жадными глотками, словно не пил вечность, затем снова бросил острый взгляд на меня и едва слышно произнес: — Это не они.

— А кто? — Я наклонил голову, не собираясь верить почти пустоцвету.

Зачем ему выгораживать наших врагов? Что-то тут не то…

Но вместо ответа Юджин прикрыл глаза и тихо уточнил:

— Вы уже вскрыли сейф?

— Да.

— Там лежит… дневник. Абрахама.

— Моего деда, — кивнул. — Видел.

— Прочти его, Падший. Ты всё поймешь.

Это было слишком интригующе, чтобы оставлять без внимания, так что я, лишь велев Теодору не забывать о правильном питании пациента (на меня посмотрели с отчетливым укором), отправился в кабинет. Достал из сейфа старинный дневник в потрепанной кожаной обложке, расположился поудобнее и погрузился в чтение.

Почерк деда был мелким, угловатым, но очень аккуратным. Абрахам Мортис был тем ещё педантом, склонным к абсолютизму, и не терпел в окружающих слабость и тупость. Записи в дневнике начинались с тех времен, когда меня ещё не было на свете, но делал он их едва ли пару раз в году, только если происходило что-то действительно значимое.

Это было… интересно. Словно заглянуть в черепушку того, кого я ненавидел всё детство, а после смерти был вынужден подчиняться даже порой против воли. Увы, магические клятвы — не пустой звук. Им верны даже мертвые.

Особенно мертвые!

А уж немертвые и подавно…

Неожиданно выяснил, кем был мой отец. Хм, внезапно. Младший княжич правящей ветви Авалона — это вам не залетный менестрель, как меня ехидно попрекали окружающие. Ещё неожиданнее была запись о том, что это была не случайность, а продуманный ход: Абрахам желал заполучить в род силу жизни, но увы, мать не оправдала ожиданий. Сначала у меня вовсе не проявлялось никаких наклонностей, а потом проснулись силы, да не те.

Какой же он всё-таки… выродок!

А потом я прочел ту самую запись.

Прочел, закрыл дневник и откинулся на спинку кресла, не понимая, что чувствую.

Разом отказали все эмоции. Смысл жизни был… Потерян?

В вязком ступоре я просидел никак не меньше часа, когда в кабинет без стука вошла Энжи и, посмотрев на меня, озадаченно уточнила:

— Ты не заболел, надеюсь? Чего-то ты бледный какой-то… Может, кровушки надо попить? Или как ты вообще здоровье поправляешь?

Перевел на неё пустой взгляд, изучил от и до, горько усмехнулся и взмахнул дедовым дневником, который до сих пор сжимал в правой руке.

— Читала?

— Это? — уточнила она с сомнением. Я кивнул. — Не… пыталась, но там такой кошмарный почерк, что сам черт ногу сломит. А что? Гадостно, да? Я как до пыток Вильгельма Арнуйского дочитала, бросила. Мерзота.

— Мерзота… — кивнул отстраненно, без труда вспомнив, что это почти в начале. — Первостепенная мерзота…

И вот тут я задумался.

А что дальше?

Если верить дедовым