Ангел не первой свежести - Елена Кароль

записям (а не верить им смысла нет, он не относился к лжецам), кубок с отравленным вином нам с Джоанной принесли по его приказу. И да, он знал, что вино отравлено. К тому времени он почему-то начал опасаться моего влияния на род, которое порой затмевало даже его, и планировал таким образом убить сразу двух зайцев: и меня, и зарождающийся мир между нашими кланами.

Вот только я не умер…

И он скрыл от меня правду.

Заставил поверить, что за этим стоят Виталиасы. Естественно, не сама Джоанна. Ведь кто она такая? Всего лишь юная девушка. Разменная монета между нашими кланами. Ей и яд-то взять неоткуда.

А ведь у меня даже тени сомнений не возникло! Ни разу за эти годы!

Ни разу!!!

Но что теперь? Я должен убить Юджина и Энжи?

Или… не должен?

Подняв взгляд на девчонку, чуть наклонил голову, хищно щурясь. Секунда дел, не больше.

Но кем я стану после такого?

И стану ли? Или… умру?

Ревенанты, совершившие месть, уходят к темным богам. Умирают окончательно. Но кому мстить? Несовершеннолетней девчонке, у которой нет даже родового дара? Старику с переломанными ногами, который работает в похоронном бюро?

— Энджел? — Энжи привлекла моё внимание, тихонько позвав. — Ты почему на меня так странно смотришь? Заметь, я в платье!

— Умница, — усмехнулся буквально уголками губ, прикрывая глаза, в которых застыла смерть. — Прости, не хотел пугать. Просто я… разочарован.

— А что случилось? — В её тоне сквозило неподдельное участие. — Ты, кстати, завтракал? Майки такие блины забубенил — отпад! Хочешь, я тебе кофе сварю по-италлийски? Я умею!

— Пожалуй… да, — кивнул. — Сделай. Я сейчас подойду.

Энжи упорхнула, даже не подозревая, что была в шаге от смерти, а я опять откинул голову на высокую спинку кресла и прикрыл глаза. Разочарование было ещё слишком сильным, отравляя душу ядом застарелой горечи. Столько лет… Столько загубленных жизней…

Ради чего? Ради того, чтобы старик потешил своё эго?

Дряньство!

На миг зло сжал книгу, но как только почувствовал, что из пальцев сочится чистейший тлен, раздраженно отбросил её в сторону. Не стоит. Я ещё дочитаю её… позже.

А пока мне надо остыть. Развеяться.

Глава 11

Чтобы не обижать невниманием Энжи, зашел на кухню и выпил действительно вкусный кофе, закусив его парой блинов, но потом предупредил, что ухожу в катакомбы как минимум на несколько часов. Искать меня не надо, нет.

О том же самом предупредил вернувшегося с покупками из города Бартоломью, чтобы в случае чего, если сам вовремя не вернусь, сходили за мной ближе к церемонии прощания. Нервы нервами, а о деле забывать нельзя.

Ну а потом просто ушел.

До самого конца. До самого нижнего уровня и тупикового зала, где располагался мой склеп.

Полторы тысячи лет…

— И всё равно ты сдох, — скривил я губы с отвращением, а потом и вовсе хохотнул. — И на что только надеялся, дед? А не потому ли от рода отвернулись темные боги, а? Да ты сам всё похерил, дед!

После этого меня разобрал такой смех с отчетливым оттенком истерики, что в себя я пришел только на полу, тупо глядя перед собой на разломанный в мелкое крошево саркофаг. Руки были сплошь в мелких царапинах и каменной пыли, но при этом в душе, как ни странно, воцарилось умиротворение.

Нет, я не буду убивать ни Юджина, ни Энжи. На них нет ни капли вины того, кто действительно виновен в моей смерти. Он уже мертв. Сложно сказать, почему тогда жив я сам…

Потому что наполовину эльф? Или потому, что все эти годы невольно пил силы потомков убийцы, превращаясь в нечто совсем иное? Не ревенанта, а… лича? Хотя нет, какой из меня лич? Для лича я слишком живо выгляжу. Но всё же… Всё же я не понимаю. Конечно же, у меня нет четких доказательств тому, что род вымер именно по моей вине… Точнее по воле темных богов, которые сами покарали подлеца и его род.

Но как-то теперь даже и не знаю.

А что дальше-то?

Потерев лоб, обернулся на деликатное покашливание. В проходе, который вел наверх, стоял Бартоломью, всем своим видом тактично намекая, что пора возвращаться. Что ж…

Пожалуй, о смысле бытия можно будет поразмышлять и позже. Ну а пока стоит выполнить взятые на себя обязательства. Одно за другим.

Мне ещё вообще-то дом нужно построить, куда я после свадьбы жену приведу!

Иронично хохотнув и, как ни странно, ощутив приятное повышение градуса настроения, я легко поднялся на ноги и всего каких-то сорок минут спустя принимал душ. Негоже являться на церемонию прощания в пыли и каменном крошеве. Тем более учитывая то, что её будут освещать в прессе!

Ехидно ухмыляясь своим мыслям, я переоделся во всё черное, как того требовал момент, причем черными были даже трусы с носками, заплел волосы в сложную косу, подвязав черным кожаным шнурком, после чего спустился вниз, убедился, что в зал прощания уже потихоньку проходят приглашенные гости, включая родственников от первого брака, прессу, полицию и даже Бенни с парочкой его громил, и прошел на место ведущего церемонии.

О том, как они обычно проходят, я глянул в сети заранее, когда мы ещё обсуждали детали с покойником, так что сейчас спокойно встал по другую сторону гроба, сцепив руки перед собой в позе почтительного ожидания и периодически учтиво кивал всем, кого провожал до места безупречно вежливый Бартоломью.

Как только стало ясно, что я вились все, включая напряженную вдову, одетую чуть более скромно (всё ещё облегающее и черное, но чуть более длинное платье и новая шляпка с вуалью), я уверенно проигнорировал её возмущенный взгляд, ведь половина приглашенных лично мной не была с нею согласована (зато была согласована с покойником), поднял руку, привлекая всеобщее внимание, и заговорил.

— Дамы и господа, прошу вашего внимания. Мы собрались с вами здесь, чтобы проводить в последний путь господина Леннарда Ливентропа. Верный муж и заботливый отец, надежный друг и ответственный служащий…

Я говорил негромко, но каждое моё слово звучало весомо и проникновенно. Бартоломью включил торжественную запись с органной музыкой, но на минимальной громкости, так что всё происходило более чем пафосно и величественно (по желанию самого покойника), но когда я дошел в своей речи до места, что иногда покинувшим нас людям тоже есть что сказать…

Покойник сел в гробу