Отдел по борьбе с милицией 1 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

в своём кабинете. Ради визита минской звезды (белорусский Мегре, не хрен собачий) и двух проверяющих из Москвы надел костюм, белую нейлоновую рубашку с галстуком, далась им эта пижонская дурацкая униформа, что для жары начала июля просто убивало. Но, наверно, он потел бы не меньше на арктическим морозе.

Леонид застал мелодраматический момент, который соответствовал мольбе: если бы вы знали, какое у меня было трудное детство, прониклись бы состраданием и оставили в покое.

— Вы уедете, а я останусь! — едва не рыдал Митяев. — Да, я знаю, что следствие проведено не полно, мне запретили спрашивать, кто ночевал на острове в день убийства. Вы меня накажете, но если бы нарушил запрет, меня бы выжили из Браслава!

— Кто выжил бы? — бесстрастно спросил Громов.

— Антон Васильевич, начальник РОВД, конечно. Хата на Чайчине и две другие — его вотчина. Если посетители осрамятся, а их фамилии предадутся огласке, да что баловались с девочками, кто же сюда поедет?

— Особенно когда с одной девочкой добаловались до смерти, — согласился Громов. — В общем, Айварс и Леонид, мы не зря приехали. Уже одно только заранее не обещанное укрывательство преступника, задушившего Стекольникову, образует состав преступления. Надо только этого преступника найти.

— Так Жавнерович уже нашёл. Как-кого-то судимого, — подал голос рижанин, подпиравший спиной шкаф в кабинете следователя.

— Не хотите так всё и оставить? — мяукнул Митяев во всплеске последней надежды.

— Наоборот. Надо и вашему сельскому шерлоку рога обломать. Заодно. Ладно… — Громов, сидевший у стола Митяева, поднялся. — Идём в КГБ. В Москву буду докладывать с их телефона.

Три буквы КГБ окончательно придавили следователя. Он уронил голову на руки. Похоже, больше не потел — влага кончилась. КГБ страшнее Антона Васильевича.

На улице Громов спросил:

— Раскрыл?

— Три подозреваемых. Очень подробные словесные портреты, двое — начальник управления торговли морепродуктами и его зам, с ними москвич, что-то на уровне заместителя союзного министра рыбного хозяйства. Они такую схему замутили! На миллионы рублей хищение. Если не десятки миллионов. УБХСС МВД СССР нам золотой венок отольёт.

— На над-дгробие, — вставил обычное Айварс.

— Свидетельница Войкова притворилась спящей, потом уползла к себе. Стекольникова, похоже, услышала ей не предназначенное и задала ненужный вопрос. Вот наши рыбари и не стали церемониться. Чьи именно пальцы сомкнулись на горле потерпевшей — не выяснил. Думаю, в сговоре все трое.

— Отличная версия! — похвалил Громов, зыркнув на Ловкниса — не подкалывай полезного члена команды.

Он обеспечил приличный счёт за телефонный разговор, ничего, бюджет КГБ стерпит. Вероятно, набирал Каракозову домой. Продиктовал под запись приметы подозреваемых. Потом позвал обоих членов команды в РОВД — полюбоваться на «раскрытие» преступления Жавнеровичем.

По кабинетам там уже никто не работал, на служебном месте скучал лишь лейтенант в дежурке у телефона, остальных зазывали в ленкомнату — под портреты Ленина и Гагарина, чтоб рассесться перед столом в красном кумаче. Ровно как в Мяделе, только чуть просторнее. В верхней части стены под потолком радовал глаз плакат с текстом о законности, что-то из ленинских нетленных шедевров.

Тройка прокурорских села сбоку, в президиум прошествовали сам Жавнерович, начальник РОВД и какой-то генерал-майор милиции, прошелестел шепоток: начальник областного УВД прикатил из Витебска.

Если менты принадлежали к той же породе «милиционер обыкновенный», как и сам Леонид, по крайней мере — внешне, генерал — высокий и строевой, с благородными сединами в короткой стрижке, майор как крепкий боровичок с тяжёлым взгядом, то старший следователь по особо важным делам заслуживал лишь весьма краткого описания: лысая жаба. Представленный присутствующим, он выбрался к трибуне и закатил речугу. Говорил по-русски, периодически сбиваясь на трасянку, путая русские и белорусские слова.

— Готов спорить, его протоколы безграмотнее, чем писанина выпускника церковно-приходской школы, — шепнул Леонид, Громов кивнул.

Жаба лучился самодовольством. «Нераскрываемых преступлений не бывает», «я раскрыл все дела, которые вёл», «я сразу вижу виноватого, когда его только вводят ко мне в кабинет», «сознаются все». «Титков сразу сознался». Вменяемый бы такого не наговорил.

В общем, получился бенефис. Возможно, стоило зафиналить, и на этом представление окончилось бы благополучно, если бы жаба не вздумал крутить зелёной задницей перед московской бригадой.

— У нас прысутствуют трое таварышчей из Масквы. Дескать, на помощь прыехали. А мы сами могём. Ешо и научыть могём — как раскрывать.

Громов, задетый за живое, встал. Внешне спокойный, но Леонид уже несколько его изучил. За бесстрастной внешностью бушевало мартеновское пламя.

— Выражаю благодарность товарищу Жавнеровичу за быстрое раскрытие преступления. Как бригада прокуратуры СССР, мы обязаны внимательно изучить материалы уголовного дела, проверить достаточность доказательств и процессуальную форму их отражения в материалах уголовного дела. А также самим допросить подозреваемого и ключевых свидетелей. К сожалению, первоначальные следственные действия органом дознания — Браславским РОВД — проведены из рук вон плохо. Фиксация следов на месте происшествия отвратительная. Я вынужден поставить вопрос об отстранении от должности начальника РОВД Антона Васильевича Перепёлкина по причине служебного несоответствия, информация уже передана в Прокуратуру СССР для соответствующего запроса министру внутренних дел СССР. Вам, товарищ генерал-майор, будет строго указано на необходимость строго контроля за деятельностью районных подразделений милиции, вопрос наказания ваше начальство решит само. Если требовалось всего несколько часов интенсивной работы, как блестяще показал товарищ Жавнерович, почему милиция прохлаждалась более двух недель?

Жаба торжествующе оглянулся на обоих в президиуме, те словно по кислому лимону проглотили. Триумф обернулся провалом, пока для них. Жавнерович в силу скудоумия ещё не понял последствия вмешательства Громова.

— Сейчас предстоит кропотливая работа по упорядочению доказательств, — продолжил москвич. — В частности, как мне доложили, что у задержанного не изъяты биологические образцы — совпадает ли его группа крови с группой крови убийцы, определяемая по сперме в половых путях жертвы. Совпадают ли его лобковые волосы с микрочастицами в лобковых волосах убитой, при интимном контакте обмен волосками неизбежен. Вообще, в деле достаточно белых пятен. Убитая в ночь смерти постоянно находилась в обществе трёх отдыхающих у четы Харитоновых, их фамилии не фигурируют в деле, хотя начальник РОВД лично пригласил эту тройку на отдых. Меня интересует, почему Харитоновы утверждают, что кроме трёх отдыхающих, двух девушек и их самих в усадьбе больше не было никого, в том числе Титкова. Без устранения противоречий дело не имеет судебной перспективы.

Вот тут до Жавнеровича, наконец, дошло. Как до жирафа на 10-е сутки. Он затрясся. Рыхлые щёки побледнели.

— Я ешо раз пераправеру