Хозяин Стужи 8 - Максим Петров

— С удовольствием, государь, — Николай Николаевич кивнул и начал свой рассказ…

Глава 12

* * *

Москва. Дворец Милославских. Следующее утро.

Лена смотрела на отца и не узнавала его. Еще буквально месяц назад он был мужчиной в самом расцвете сил, сейчас же он больше походил на какой-то оживший труп. А все из-за его мании, по-другому эту одержимость графом Бестужевым назвать было нельзя.

— Отец, что дальше? — тихо спросила девушка. — Ты понимаешь, что в следующий раз тебя могут не выпустить? На этот раз Рюриковичи тебя отпустили, можно сказать, что пожалели, но ты уверен, что так будет и дальше?

— Они вынуждены считаться со мной, дочка, — Георгий вымученно улыбнулся, эти сутки в казематах ИСБ дались ему совсем не просто.

Никаких физических пыток, зачем, если есть менталисты, способные превратить жизнь человека в настоящий кошмар. Князь несколько десятков раз умирал, а потом открывал глаза заново, видел, как руки, ноги исчезают, а потом оказывалось, что все это лишь морок, насланный штатными менталистами ИСБ. Прощать этого Георгий не собирался, в конце концов никакой вины за собой он не чувствовал.

— Отец, боюсь, это лишь твои фантазии, — девушка покачала головой. — Время, когда ты мог диктовать условия, прошло, на арену империи вышли новые хищники, и ты не один из них. Прошу, не нужно оставлять меня сиротой, я не готова брать на себя такой груз, — на губах девушки возникла печальная улыбка.

— Ты ничего не понимаешь! — Милославский вскинулся, сжимая кулаки. — Они издевались надо мной, Лена, сутки, целые сутки я был игрушкой в их ментальных играх, а все из-за того, что посмел сказать правду! Бестужев мясник, и я буду это говорить и дальше!

— Как пожелаешь, отец, — девушка поклонилась и, глотая слезы, покинула кабинет Георгия.

Лене было обидно, ведь отец предпочел ее каким-то фантазиям. Он готов поставить на кон благополучие рода просто из-за каких-то домыслов, разве это нормально?

Добравшись до своей комнаты, Лена рухнула на кровать и, прикрыв глаза, выдохнула. Каждый день Лена все больше и больше погружалась в темноту, прекрасно понимая, куда ведет род отец. Вот только как решить эту проблему, девушка не понимала, и от этого ей было еще сложнее. А ведь у нее были все шансы стать женой Алексея. Вспоминая мужественное лицо графа, взгляд его глубоких синих глаз, Лена немного расслабилась и сама не поняла, как уснула…

* * *

Кабинет князя. Полчаса спустя.

— Ну, здравствуй, Гоша, — князь Шереметьев, войдя в кабинет, широко улыбнулся, глядя на хмурого друга. — Рад, что ты так быстро покинул уютные подвалы ИСБ, значит, все же не зря мы бучу подняли. Главное, чтобы тебе хватило ума туда не возвращаться.

— Не сыпь мне соль на рану, — Георгий ощерился в подобие улыбки. — И да, я не сдамся. Сутки эти твари надо мной издевались, я просто обязан отомстить. Ты со мной?

— Прости, старый друг, но нет, — спокойно ответил Шереметьев. — Знаешь, я скажу тебе прямо, то, что ты творишь, это настоящее безумие. Ты подводишь всех своими необдуманными поступками, и рано или поздно это уничтожит наш небольшой союз. Прошу тебя, в счет нашей дружбы, прекрати это.

— Нет, — Георгий отрицательно покачал головой. — Это дело принципа. Разве ты не видишь, что Василий давит нас по всем фронтам? Еще немного, и от нашей былой власти останутся одни головешки! Он выводит вперед Бестужева, он выводит вперед Виталия Романова, что предал дело своего отца, кого угодно, лишь бы затмить нас, друг мой. И в такой ситуации я не могу стоять в стороне и молчать. Да, возможно, я погибну, но я надеюсь, что в таком случае моя смерть заставит вас хоть что-то сделать для того, чтобы не потерять себя, — Милославский грустно улыбнулся. — А теперь оставь меня, Шереметьев, я хочу побыть наедине со своими мыслями.

Шереметьев кивнул и, пожав на прощание руку Георгию, направился к выходу. До последнего он не давал возможность эмоциям вырваться наружу, и лишь сев в свой лимузин, долго и грязно выругался. Его бесила эта ситуация, а больше всего его бесило, что, возможно, Георгий прав. И сам князь не понимал, что ему делать дальше, да и вариантов было не так много. Либо поступить как Романов и уйти под крыло императора, либо же до последнего держаться старых союзников. Вот только проблема в том, что Василий и правда больше не закрывает глаза на их мелкие шалости, вольница, что началась при его отце, потихоньку приходит к концу. И если сейчас еще можно было перейти в стан императора безболезненно, посыпав голову пеплом, то когда все войдет в острую фазу, такой возможности уже не будет. Времени осталось очень, очень мало, и за это время Шереметьев должен принять судьбоносное решение. И он его примет, ибо выбора нет, теперь уже нет…

* * *

Север. Хладоград.

— Доброе утро, тезка, — голос Ермолова заставил меня отвлечься от очередного куска стены, и, повернувшись, я увидел улыбающегося князя.

Вчера мы затопили вечером баньку, да хорошенько так отдохнули, можно сказать, смыли польскую пыль с себя. Заодно обсудили кучу вопросов, начиная от экономики нашего клана и заканчивая боевым крылом. В общем, провели время с толком, параллельно немного расслабившись. А судя по улыбке того же Ермолова, ночь он тоже провел достаточно хорошо, даже интересно, сколько горничных князь завлек к себе в спальню. Впрочем, это я спрашивать не буду, если захочет, сам расскажет.

— Доброе утро, князь, — вытерев пот со лба, я потянулся к бутылке с водой. — Как спалось?

— Как у богов за пазухой, — старик хмыкнул. — Воздух тут у тебя такой, что хоть ложкой его ешь, чистый, вкусный, не то что у нас на юге. Плюну на все и перееду к тебе сюда, ей-богу, перееду, — Алексей Петрович радостно расхохотался.

— Приму со всем почтением, — я усмехнулся. — Такие маги нам тут нужны, так что только за. Вот только вряд ли остальные члены вашего рода вас отпустят.

— Это да, семья у меня привыкла к теплу, не захотят они на север, — князь тяжело вздохнул. — Ну да ничего, будет повод чаще посещать твой город, — старик подмигнул мне. — А то от разговоров своих домочадцев меня к бутылке тянет. А у тебя тут тишина и порядок.

— Ну-у, это вряд ли надолго, — я хмыкнул. — Все же народа у меня с каждым днем все больше и больше, боюсь, очень скоро после второй