Абсолютная Власть 4 - Александр Майерс

— Репутация… да, конечно, — пробормотал он, отхлёбывая коньяк.

— И потом, Яков Николаевич, — я наклонился чуть ближе, сокращая дистанцию, — давайте будем откровенны. Вы — человек системы. И система сильна, когда в ней есть порядок. Базилевский предлагает правила, которые будут одинаковы для всех. И которые гарантируют стабильность вам, вашей позиции, вашему ведомству. Не сиюминутную выгоду, а долгосрочную безопасность. Подумайте, что в конечном счёте выгоднее лично вам.

Я видел, как в глазах Игнатьева вспыхнула ярость. Он понимал, что я бью по его главному оружию — непредсказуемости. Я предлагал Наумову альянс, основанный на общих интересах выживания и стабильности.

Директор задумался, его пальцы нервно барабанили по столу. Он смотрел то на меня, то на Игнатьева. Борьба отражалась на его лице. Жадность тянула к щедрым обещаниям Альберта, но инстинкт самосохранения склонял чашу весов в мою сторону.

Наконец, он тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

— Вы… невероятно напоминаете отца, Владимир Александрович. Такой же прямолинейный. И, пожалуй, так же правы. Хаос, конечно, порой прибылен, но утомителен, — он повернулся к Игнатьеву и красноречиво на него посмотрел.

— Я… — начал было тот.

— Давайте просто поедим, господа. Я голоден, а настолько сложные разговоры безвозвратно портят аппетит, — вежливо заткнул его Наумов и весь обратился к вырезке. — Мне нужно обдумать всё, что я здесь услышал.

Игнатьев побледнел. Он молча встал, кивнул нам обоим, и вышел из кабинета, не сказав ни слова. Его уход был красноречивее любой тирады.

Я тоже поднялся.

— Благодарю за ужин, Яков Николаевич. И за конструктивную беседу. Я надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным. Мои люди свяжутся с вами завтра, чтобы обсудить детали по тому фонду.

— Да, да, конечно, — сказал Наумов. — Непременно.

Я вышел на прохладный ночной воздух. Сделал глубокий вдох.

Эта маленькая битва была выиграна. Я обезоружил Игнатьева и поставил Наумова перед выбором. И я был уверен, что он согласится сотрудничать с нами, поскольку боится последствий больше, чем жаждет денег Игнатьева.

Но я не испытывал эйфории. Альберт не сдастся. Он отступит, перегруппируется и нанесёт удар с другой стороны. Эта схватка в ресторане была лишь первой разведкой боем.

Война за Приамурье, война за будущее, лишь начиналась. И я понимал, что следующие сражения будут ещё ожесточённее.

Где-то в глуши

На следующий день

Очередной день рейда по предгорьям выдался на удивление тихим. Слишком тихим. Воздух, обычно звенящий от энергии аномалий, был неподвижным, словно перед грозой.

Михаил ехал впереди отряда, его металлическая рука сжималась и разжималась в такт конским шагам.

Секач, чья лошадь шла рядом, прервал молчание:

— Командир, вон за тем гребнем уже начинаются владения Карцевых. Дальше идти не стоит.

Михаил остановился и с насмешкой посмотрел на горизонт.

— Я и не собирался в гости к этой суке. Но видишь вон тот перевал? — он кивнул на узкое ущелье слева, откуда исходил едва заметный сиреневый отсвет. — Там разлом. Мы просто подойдём, пошумим, напугаем местную нечисть… и погоним её в том направлении, — он ткнул пальцем в сторону земель Карцевой. — Пусть сама разбирается с гостями.

На лице Секача, обычно невозмутимом, появилось явное неодобрение.

— Командир, это рискованно. Мы вышли на охоту, а не чтобы создавать проблемы другим дворянам. Барон…

— Барон дал добро на то, чтобы изгнать монстров с окрестных земель! — резко перебил его Михаил, и его голос прозвучал грубее, чем он хотел. — Мы этим и занимаемся. Или ты хочешь оставить эту стаю у нашего порога?

Он видел, что Секач не согласен. Дружинник неодобрительно молчал, и в его глазах читался протест.

— Я не смею противиться приказу, — произнёс он глухо. — Но я обязан буду доложить барону о наших действиях.

— Доложишь! — бросил Михаил. — А пока — выполняй! Или отправить тебя бежать следом за монстрами?

Он тут же пожалел о своих словах. Секач был верным воином рода, не заслуживающим такого обращения. Но чёртова ярость, копившаяся месяцами плена и унижения, затмевала разум.

Михаилу было плевать на устав и на последствия. Ему нужно было действие, нужен был хоть какой-то выход для этой разрушающей его изнутри ненависти.

Не говоря больше ни слова, он развернул коня и повёл отряд к ущелью. Дружинники молча отправились за ним.

Разлом висел в самом узком месте ущелья, мерцая неровным светом. Он был больше, чем те, что они встречали раньше, и казался… неестественно стабильным.

И тут, как только отряд приблизился, из сиреневой глубины портала шагнула фигура.

Сначала это была всего лишь тень. Но через мгновение она обрела форму.

Это был человек. Высокий, мощный, в потрёпанной одежде, с двустволкой за спиной. Его кожа отливала бледным металлическим блеском, а по рукам и шее ползли тёмные узоры. В его глазах горел голодный, нечеловеческий огонь.

— Мать честная… — прошептал один из дружинников. — Это же Зубр!

— Но что с ним стало? — выдавил другой.

— Кто это? — нахмурился Михаил.

— Враг, — процедил Секач.

Он мгновенно спрыгнул с лошади и сорвал с пояса артефактную маску. Когда он накинул её на лицо, его фигура стала полупрозрачной, а затем и вовсе растворилась в воздухе.

Зубр повернулся в их сторону. В глубине его чёрной растрёпанной бороды появилась ухмылка — острее ножа.

— Неужели я вижу одного из Градовых? — его голос прозвучал как скрежет металла по стеклу. — И его верных людей? Ваши лица мне знакомы, ублюдки.

Он не стал доставать ружьё. Просто поднял руку. Воздух вокруг него затрепетал, и десятки острых осколков скальной породы и куски руды с грохотом вырвались на свободу, зависнув в воздухе. Затем они рванули вперёд с такой скоростью, что размазались в воздухе.

— В укрытие! — закричал Михаил, выбрасывая вперёд артефактную руку.

Перед отрядом возник ледяной щит. Он смог отбросить часть летящего металла, но сила удара была чудовищной. Михаил почувствовал, как что-то щёлкнуло внутри механической конечности, и её пальцы дёрнулись, застыв в неестественной позе.

Один из осколков, отражённый им, вонзился в плечо Секача, вырвав того из состояния невидимости. Позади раздались крики боли. Михаил бросил взгляд назад и с ужасом увидел, что несколько людей и лошадей упали наземь. Часть снарядов Зубра обогнула его барьер и поразила их.

Оставшиеся в живых стреляли из арбалетов. Магические болты Зубр не мог