Развод в 50. Начать сначала - Александра Багирова

— Заткнись! — не выдерживает и орет на невестку.

— Папа, извинись перед Мариной. Она заботится о моем здоровье. И тебе как отцу должно быть стыдно, что ты элементарных вещей не понимаешь, — Леня кладет кусочек омлета в рот и тщательно его пережевывает. — Мариночка, пяточку на правой ноге. Она меня беспокоит.

— Ты совсем? Какого трубку не берешь?

— Ночь создана для отдыха. Ты нас отвлекал, — выдает Леня.

Сын у него с заскоками. Но ранее Тимур воспринимал их со смешком. У всех же свои тараканы. Но сейчас поведение сына бесит.

— Я отвлекал по делу! Ты знаешь, что ко мне в дом бандиты вломились!

— Ты же цел, как вижу. Значит, сам разобрался, — Леня продолжает жевать.

— Марина, выйди! — как же раздражает невестка.

Тимур едва сдерживается, чтобы собственноручно ее за шкирку не вытолкать.

— Нет, я не закончила массаж, — поджимает губы.

— Марина останется, — Леня высокомерно смотрит на отца.

— Где мать, ты выяснил?

— Нет. Она пропала. Людей, которых для меня наняли, взял Шилов. Он их допытывает, — все это сын сообщает лениво, будто его это вообще не касается.

И никаких проблем у них нет.

— Шилов? Допрашивает? А если они расколются? То, что? Кирдык нашим планам? Или ты думаешь, Виталя будет счастлив, что ты его именем прикрылся?

— Он не узнает. Или ты думаешь я совсем идиот и их сам лично нанимал? Люди Шилова уверены, что хозяин их и нанимал. Все сделано так, что комар носа не подточит, и к нам не приведет. Но что-то пошло не по плану, да. Мать удрала, где-то прячется. Мои люди ее уже ищут.

— И как найдут, то что? Что ты задумал?

— Она должна понять, что бывает, если идти против семьи, — только сейчас в голосе Лени проскальзывает холодная, ядовитая ярость. — Не переживай, пап, дела делаются, все под контролем.

— Что ты еще для матери придумаешь?! Лень, она же твоя мать! Можно же с ней нормально договориться?

— Уже нет. Она меня окончательно разочаровала, — морщится. — Ну вот, разговорами о ней, ты мне аппетит испортил. Все, Марин, — убирает ступни с подушки. — Прервали, испоганили, наше прекрасное утро.

— Мне так жаль, Ленчик, — вздыхает. — Тимур, зря вы так. Он же ваш сын.

— Марина, уйди ты уже.

— Пап, я сколько раз тебе должен повторить, чтобы ты уважал мою супругу. Марина не моя мать, к счастью, и не заслуживает, подобного пренебрежения от тебя.

— Леня, ты не понимаешь, что если Шилов все раскроет… то все… Нам он позарез нужен. Как воздух! После всего, что мы затеяли, и что сейчас творится!

— Я ему позвоню. Потороплю. Он подпишет, в самые короткие сроки. У меня есть на него рычаги давления. А дальше он будет с нами в одной лодке и не слиняет.

Мобильный сына начинает вибрировать. Леонид протягивает руку и смотрит на экран. Сразу же морщится.

— А это недоразумение какого трезвонит, — сплевывает себе в тарелку. Раздумывает пару секунд, потом все же принимает вызов. Голос мгновенно меняется, становится сладковато, приветливым. — Привет, сестренка.

Тимур присаживается на край кровати, и пытается услышать, почему его дочь звонит брату в такую рань. Не нравится ему этот звонок.

Глава 37

— А что случилось? Все хорошо, — голос Лени доброжелательный, вальяжный.

Он рукой отталкивает отца со своей постели. Включает громкую связь.

Тимур поднимается, скрещивает руки на груди и остается стоять рядом.

— Как это что? Думаешь, я не знаю, что вы с отцом матери дачу спалили!

— Марта, поздоровайся, папа тоже тут.

— Привет, пап. Ты чего творишь? — дочь говорит громко и злобно. — Ты еще ниже в моих глазах упал, а я думала, это уже невозможно!

— Здравствуй. Мы с мамой сами разберемся. И не говори ерунды, никто дачу не палил. Это несчастный случай.

— Кому вы втираете! — фыркает.

— Марта! Что за выражения! — Тимур морщится.

Разве она женщина? Нет… жалкое подобие.

Ему порой так стыдно, глядя на дочь понимать, что она его плоть и кровь. Что-то пошло не так, если у них со Светой получилась такое… Не девушка, не женщина… как там Леня сказал — недоразумение.

В точку!

Еще в детстве Леня был послушным ребенком, стремился к знаниям. А Марта бегала с пацанами и в машинки играла. Вечно со сбитыми коленками, взъерошенная, в драки лезла.

Он уже тогда за голову хватался. Пытался перевоспитать, но становилось только хуже.

И Леня, будучи старшим братом говорил, что ему с сестрой не повезло.

Сын, в принципе очень болезненно воспринял рождение сестры. Ему было больно, что теперь он не единственный ребенок. Они со Светой пытались его убедить, что любят сына ничуть не меньше, и сестренка это радость…

Но положа руку на сердце, какая это радость? Если она ходячая проблема.

И чем старше становилась Марта, тем больше разочаровывала. Эти ее вечные игрульки, непонятные тусовки.

Тимур старался лишний раз не афишировать, что у него дочь есть.

Хоть и соблюдал все правила приличия. Старался не ссориться. Он давно махнул на дочь рукой, человеком она нормальным не станет.

— Выражение… это я еще сдерживаюсь. Где мама?! Что вы с ней сделали?

— С мамой все хорошо, — Леня морщится, но при этом тон голоса не меняется.

Тимур ходит вокруг постели сына. В душе поднимается протест. Чего Марта лезет? Как ее это касается? Ее же никто не трогает!

— Ага, хорошо! Именно поэтому мою квартиру разгромили!

Тимур хмурится.

Разгромили?

Вопросительно смотрит на сына.

Тот лишь небрежно пожимает плечами.

— Не знаю, о чем ты, Марта. С мамой все нормально, они с папой поговорили и помирились.

— Ленька, хватит втирать мне эту дичь! Думаешь, если ты лично не засветился в моей хате, так я на тебя не выйду? Вы охренели! Слишком много на себя берете!

— Марта, от твоих выражений уши вянут. Разбирайся со своими ушлепками, кто там и что тебе разгромил. С Мамой все хорошо. Это все? — Леня держит телефон двумя пальцами, выпячивает нижнюю губу.

— Нет, не все, братик. Жди ответочку! Или ты думаешь, я не знаю про твои махинации?

— Ой, Марта, к чему бросаться голословными обвинениями. Запугивания? Родного брата, отца… до чего ты докатилась.

— Я за вами следила. У меня доступ ко многим вашим файлам. А теперь пораскинь мозгами братик и подумай, что я еще могу знать. Ждите с папашей приветы, — Марта сбрасывает вызов.

— Лень, о чем она вообще? — Тимуру после слов дочери неспокойно на душе. Гадко.

Будто что-то нависает над ними, но он никак не может