Развод в 50. Начать сначала - Александра Багирова

Кому это выгодно?

Тимуру.

Подозрения только на него падают. Может, и Леня задействован. Он этой мысли острая игла в сердце вонзается.

Он же мой сын…

Леня, можно сказать, был беспроблемным ребенком. Он был послушным, никогда не спорил. Когда жили впроголодь, никогда лишнего не просил. Мог исподтишка сделать по-своему, но, если его ловили, всегда извинялся.

Только непростой был период, когда сын узнал о скором пополнении в нашей семье. Леня болезненно это воспринял, спросил, зачем нам еще один ребенок, если у нас есть он. Я постаралась объяснить все сыну. Проводила с ним много времени, показывала, что все изменения к лучшему и никто его меньше любить не станет. Леня кивал, соглашался, и больше подобных вопросов мне не задавал. Когда Марта появилась, он сдержанно относился к сестре. Они так и не стали близки. Существовали отдельно. Слишком разные.

Леня слушал мои сказки на ночь вплоть до десятилетнего возраста. А пойти с папой на работу с малых лет было для него лучшим развлечением. В школе хорошо учился. Особо друзей у него не было. Он больше читал. А если и приходил его одноклассник к нам домой, то они вели себя идеально.

Соответственно и мы с Тимуром сыну доверяли, не ожидали от него неприятностей. Он с нами советовался, рассказывал планы на жизнь. Да, был замкнут, редко говорил, что у него на душе, мало эмоций проявлял. Но он был целеустремленным. Если задался целью закончить школу с золотой медалью — добился этого. И так во всем.

Тимур все не мог нарадоваться сыну. И Леня у него уже с четырнадцати лет в фирме подрабатывал. Для сына это было лучшее времяпровождение. Сам просился.

Я, наоборот, говорила мужу, что рано сыну. Пусть насладится детскими, юношескими радостями. Но тут они оба были непреклонны.

А сейчас, вроде бы мой Леня, но я вижу с другой стороны его характер. И мне откровенно страшно от того, что я еще увижу.

— Свет, не расстраивайтесь, — Алексей кладет мне руку на плечо. Слегка сжимает. — Мы со всем разберемся. Обещаю. Полиция уже работает. И не абы как, прошерстят все, что только можно.

— Откуда вы знаете? — настроение упало.

Хотя вроде бы я этого и ожидала. Но слишком много всего на раз навалилось. Надо брать себя в руки. Никаких слабостей.

Если моя семья затеяла это все, то я должна быть собрана двадцать четыре на семь.

— Мне же надо заявление написать, показания дать, и дочери тоже, это же ее квартира, — убираю прядь с лица.

— Им на данный момент хватает информации от меня. Формальности позже уладим. Нам результат главное.

— Вы что в органах работаете? — склоняю голову набок и внимательно на него смотрю.

— Работал, Светлана, — подмигивает. — Кое-какие знакомства остались. А сейчас я пенсионер, говорил же вам.

— Ага, ага, — подозрительно щурюсь.

Я помню, как он давал указания дороги перекрыть и найти машину похитителей. И сейчас вот снова по его указанию тщательно ищут, кто квартиру перевернул.

— Свет, нет тут никакого подвоха. Просто не пристало мужику себя расхваливать. Иначе это не мужик, а петух какой-то. Идем в дом, холодно еще, — берет меня под руку и в дом ведет.

— Никто не говорит хвастаться, но вот о себе рассказать, — кошусь в его сторону.

— Когда у нас появится свободная минутка, мы с вами сядем в уютной обстановке и я отвечу на любые ваши вопросы, — широко улыбается.

— Мне дочери надо позвонить. Она волнуется там. Мать пропала, — заходим на кухню, я чайник ставлю.

— Телефон помните?

— Конечно, номера родных надо в голове держать. Мало ли что с гаджетом случится.

— Светлана, не устаю вами восхищаться, — Алексей настолько искренне это восклицает, так на меня смотрит, что аж женщиной себя чувствую.

Я уж и не помню, когда подобный взгляд от мужа видела.

Мужчина протягивает мне телефон. Набираю номер дочери.

— Да, — раздается настороженное на том конце.

— Мартусь, это я…

— Мам, — громкий выдох. — Я уже не знала, что думать. Я в аэропорту. Вылетаю. Квартиру мою разгромили, твой телефон не отвечает. Мам, ты как, где?

— Доченька, со мной все хорошо. Но тут столько всего случилось. Не по телефону. Тем более ты же скоро дома будешь.

— Мам, что они с тобой сделали? Я же их размажу! Это они мою квартиру?

— Неизвестно, но очень похоже на то.

— Ты там держись! Не переживай! Мамуль, мы со всем справимся! У меня на Ленчика такое есть, что он не отмажется! Как чувствовала, надо за ним приглядеть!

— Справимся, — легче на душе становится. Мартуся как глоток свежего воздуха.

— Ой, все посадка! Я тебе скину на этот номер, когда прилетаю! Все, мам, побежала, до скорого!

— Целую, родная.

Вызов обрывается. А я продолжаю улыбаться.

— Простите. Немного подслушал. Дочь у вас классная, — Алексей тоже улыбается.

— Да, поддержка моя, — киваю и отдаю мужчине гаджет. — Она там вам скинет время прилета.

— Встретим обязательно. А пока одним вопросом займемся.

— Каким?

— Надо привлекать адвоката и немедленно, — Алексей за стол садится.

— Марта мне нашла. Я даже ему звонить уже собиралась. Но все контакты в телефоне остались.

— Ответьте мне на один вопрос, вы хотите их размазать, или мирно разойтись в память о былом? — и выжидающе так на меня смотрит.

Вспоминаю, что они сделали, как предали…

— Размазать, мой голос звучит твердо, без малейших колебаний.

— Тогда вам нужен Бульдозер.

— Кто? — хмурюсь.

— Кличка у адвоката такая, он не умеет по-хорошему, только полный разгром. За это так его и прозвали. И он лучший в своем деле.

— Он и дорогой наверно. Скорее всего, не за любое дело берется…

— За это не парьтесь, — подмигивает.

— А вы откуда его знаете, и так уверены, что он захочет помочь?

— Он мой друг, — и в этих трех, казалось бы, простых словах, кроется очень многое.

Уверена, на пальцах одной руки можно пересчитать тех, кого Алексей может так назвать.

Глава 40

— Мы должны действовать быстро, пока они еще что-то не учудили, — Алексей набирает номер в телефоне. — Буль, здаров! — слышу на том конце мужской голос. — Дело есть, срочное. Можешь подъехать? Окей. Жду.

Вот и весь разговор.

Этот Бульдозер просто согласился, даже не расспрашивая в чем собственно дело.

— Алексей, — смотрю на мужчину внимательно. Добродушный взгляд, лучики-морщинки у глаз, губы в полуулубке. Он выглядит как свой-парень. И все же проглядывается жесткость, которую он не показывает. — Вы тратите на меня слишком много личного времени. Я уж не