Нобелевские лауреаты России - Жорес Александрович Медведев

члены Политбюро! Как известно теперь из архивов ЦК КПСС, «Письмо» Солженицына обсуждалось на заседании Политбюро дважды. На оригинале письма, на первой странице имеется резолюция Брежнева «Ознакомить чл. ПБ (вкруговую) 4.X.73 г.», а затем стоят подписи всех членов Политбюро[90].

Новый вариант «Письма», который готовился для публикации ИМКА-Пресс, кардинально менялся. Текст значительно удлинился. Сильно смягчалась критика Запада, но усиливалась критика СССР. Из раздела о наилучшей системе власти для России были удалены следующие парадоксальные, явно антидемократические рекомендации:

«Итак, я предлагаю – вам и всем, кому когда-нибудь придется прочесть это письмо, предлагаю согласиться и примириться: Россия авторитарна, и пусть остается такой, и не будем ныне бороться с этим…

Я предлагаю вам ничего не менять в системе и традиции советских выборов, пусть остаются такие, которые гарантируют все посты вам и назначенным вами. Я не предлагаю вам ни вторых кандидатов, ни тем более других партий, никакой избирательной борьбы, что поставило бы вашу власть под угрозу. Я не предлагаю вам ни с кем этой властью делиться… Я не предлагаю Вам допустить другие партии или другие политические движения…»[91]

Все эти параграфы были удалены из нового варианта, который поступил от Солженицына в ИМКА-Пресс. В новой версии они звучали уже иначе: «Оставаясь в рамках жестокого реализма, я не предлагаю вам менять удобного для вас размещения руководства. Совокупность всех тех, от верху до низу, кого вы считаете действующим и желательным руководством, переведите, однако, в систему советскую. А впредь от того любой государственный пост пусть не будет прямым следствием партийной принадлежности, как сейчас»[92]. Но и этот новый вариант «Письма» ИМКА-Пресс не хотела публиковать, так как рекомендации Солженицына о путях будущего развития России были слишком ретроградными, утопическими: «Итак, наш выход один: чем быстрей, тем спасительнее – перенести центр государственного внимания и центр национальной деятельности, центр расселения, центр поисков молодежи с далеких континентов, и даже из Европы, и даже с юга нашей страны – на ее Северо-Восток»[93].

Идея демографических передвижений русских не была новой. Премьер Петр Аркадьевич Столыпин создавал в начале XX века условия для переселения крестьян в Южную Сибирь и к границам Китая, вплоть до Приморского края. Сталин заселял Восточную Сибирь, но через ГУЛАГ, принудительно. Хрущев программой «целинных земель» перебросил миллионы комсомольцев в Казахстан и в южные края Сибири. Брежнев начал осваивать нефтяные и газовые территории Западной Сибири и Европейского Севера. Он также выдвинул программу возрождения опустевших коренных российских земель Нечерноземной зоны Европейской части СССР.

В каждом из этих демографических перемещений был определенный экономический резон, и вновь осваиваемые территории были в большинстве случаев пригодны для сельскохозяйственного использования. Они могли обеспечивать города продовольствием. Восточная Сибирь, которую теперь предлагал Солженицын в качестве главного жизненного пространства для русского народа, – местность в основном горная и непригодная для земледелия из-за вечной мерзлоты и сурового климата. Лето здесь слишком короткое. Жизнь в таких условиях с минимальным комфортом в 5–10 раз дороже, чем в еще малонаселенной Европейской части России. Весь этот проект был наивным, непродуманным.

К февралю 1974 года, когда и сам Солженицын оказался на Западе, публикация «Письма вождям» потеряла всякий смысл. Никто не смог бы откликнуться на него положительно. Однако неожиданно, уже из Цюриха, Солженицын дал «директиву» – публиковать «Письмо» в его новой, переработанной форме. Но теперь текст «Письма» был уже защищен копирайтом и оно не предлагалось, а продавалось газетам, причем с условием публикации полностью, без сокращений. Это создавало и принцип «эксклюзивности»: газета, покупавшая «Письмо» и публиковавшая его перевод, могла перепродавать права на публикацию другим газетам.

В то время я был в дружеских отношениях с редактором лондонской газеты «Обсервер» (это самая старая воскресная газета Великобритании) Дэвидом Астором. Они получили предложение на покупку прав от адвоката Хееба, но через ИМКА-Пресс, где готовился русский текст. Астора и его заместителя Эндрю Вилсона смущала цена – 100 тысяч английских фунтов (по тем временам около 250 тысяч долларов США) и требование о публикации текста без сокращений. «Письмо вождям» могло занять три газетных страницы. Я уже знал прежний текст, переработанного не видел и даже не подозревал о переработке текста письма, которое уже находилось в Политбюро с сентября 1973 года. Я настойчиво рекомендовал Астору и Вилсону не покупать «эксклюзивных прав», во-первых, потому, что цена была слишком высокой, а во-вторых, я очень сомневался, что другие ежедневные газеты будут платить за право «серийной» перепечатки отрывков. Я объяснил редакторам, что «Письмо вождям», скорее всего, вызовет негативную реакцию западной прессы, а не острый интерес и не наплыв «покупателей».

«Обсервер» послушался моего совета. Воскресные издания других газет также не могли осилить размеры текста и цену. Право на публикацию «Письма вождям» на английском языке купила большая воскресная газета «Санди таймс», срочно перевела его и опубликовала полный текст 3 марта 1974 года. Однако «сериализация» «Письма» провалилась и газета потерпела убытки. В этот же день, без всяких плат за права и без разрешений «Письмо вождям» было опубликовано в США в воскресном издании «Нью-Йорк таймс». Эта американская газета опубликовала оригинальный текст «Письма», который уже давно получила из «самиздата». Он поэтому считался «общественным достоянием» и не требовал никаких разрешений или выплаты гонорара. В Нью-Йорке «Письмо вождям» вышло с комментариями двух журналистов – Т. Шабада и Н. Робертсона[94].

«Санди таймс» печатала весь текст без подзаголовков, «Нью-Йорк таймс» снабдила свою публикацию ударными подзаголовками. Поэтому именно этот «американский» вариант получил распространение. Редакторы в Нью-Йорке вообще пока не знали, что Солженицын серьезно изменил текст письма, смягчив критику Запада и удалив одиозные параграфы о преимуществах авторитарной системы. На русском языке по «Голосу Америки» также передавался первый оригинальный текст – тот, который читал и Брежнев.

Солженицын был в бешенстве и отправил гневный протест в «Нью-Йорк таймс». Но его возмущение по поводу «неавторизованной» публикации «неверного» текста был уже нелепым; автор сам привлекал внимание к тем параграфам, которые он удалил или изменил, смягчив критику Запада и добавив критику СССР. И в Нью-Йорке, и в Европе в газете «Геральд трибюн» появились сопоставления измененных параграфов и пояснения, что «Письмо вождям», уже отправленное в Политбюро (сохранялась дата – 5 сентября 1973 года), нельзя ни «продавать», ни «менять»[95].

«Письмо вождям» вызвало универсально негативное отношение комментаторов. С острой критической статьей выступил и академик Сахаров, который получил только «смягченный» вариант письма. Опубликованное повсеместно в первичном или вторичном вариантах до публикации «Архипелага» на английском и других языках, «Письмо вождям» снизило интерес к этой книге. Оно прошло по разным газетам, т. е. в миллионах экземпляров, и показывало Солженицына как противника западной демократии и сторонника авторитарной системы, русского изоляциониста и утописта.

Солженицын-писатель имел, благодаря Нобелевской премии, все еще репутацию «великого» или «выдающегося». Но Солженицына как мыслителя уже не принимали всерьез.

Солженицын в Цюрихе

Высылка Солженицына из СССР не была неожиданностью для него самого, он именно этот исход своей борьбы считал наиболее вероятным. На заседании Политбюро ЦК КПСС 7 января 1974 года. Председатель КГБ Ю. В. Андропов внес предложение «…выдворить Солженицына из страны в административном порядке. Поручить нашим послам сделать соответствующий запрос в ряде стран, которые я называю в записке, с целью принять Солженицына… Жить за рубежом он может безбедно, у него в европейских банках на счетах находится 8 млн. рублей»[96]. По тогдашнему курсу рубля это было около 12 миллионов долларов. Эта сумма была близка к той, которую называли и западные корреспонденты.

Однако найти желающих принять Солженицына оказалось не очень легко. Запросы шли в основном в европейские страны. Но 2 февраля 1974 года канцлер ФРГ Вилли Брандт публично заявил, выступая в Мюнхене, что Солженицын может свободно жить и работать в ФРГ. Повод для такого заявления был тогда не ясен, так как никто еще не знал о конфиденциальных запросах через посольства. Заявление Брандта сразу привело в действие аппарат КГБ. Уже 7 февраля Андропов сообщил в ЦК КПСС о том, что «заявление Брандта дает все основания для выдворения Солженицына в ФРГ, приняв соответствующий Указ Президиума Верховного Совета СССР»[97]. Советские дипломаты в Бонне начали переговоры в германском МИД, и операция высылки Солженицына была быстро выполнена 13 февраля 1974 года – рейсовым самолетом из Москвы во Франкфурт-на-Майне писателя выслали.

14 и 15 февраля по телевидению я видел прибытие Солженицына во Франкфурт, а затем и короткий эпизод – прогулку с Генрихом Бёллем, который принял Солженицына в своем доме. После этого Солженицын вместе с прибывшим