Падший ангел - Миранда Эдвардс

Опешив, я удивленно смотрю на него. Наша поездка что-то изменила в его отношении ко мне. Ожидать от него защиту – последнее, что могло случиться в мире, но вот мы здесь.

Мужчины гогочут. Тот, что стоит у ног Гидеона, наступает на его сломанную руку, заставив Кинга взвыть от боли.

– А мне говорили, что ты бесчувственный псих, – рассуждает он. Его рука с пистолетом опускается. Мужчина перестает видеть в Гидеоне угрозу. – Неужели и тебя эта киска околдовала? Теперь я точно…

Договорить он не успевает. Быстро распрямившись, я стреляю ему в голову. Джон всегда говорил стрелять в голову, если тебе нужно уничтожить цель. Мне не нужно, чтобы он выжил. Глаза мужчины удивленно распахиваются, а изо рта исходит предсмертный выдох. Прежде, чем он успевает упасть, я перевожу ствол в сторону второго сектанта, но он выстреливает первым. К счастью, он оказывается менее метким, чем я, и попадает в прилавок. Падаю обратно на пол, пытаясь не паниковать. Дыхание сбивается, а адреналин бушует в крови. Ему не видна щелка, и он не знает, где я сейчас, поэтому прячется за стеллаж с продуктами. Гидеон пытается дотянуться до пистолета мертвого мужчины, но с его ранением ему трудно двигаться. Гид почти берет ствол, но второй мужчина, протянув ногу, пинает его в сторону.

– Тварь, лучше выйди сама, или я застрелю его, – угрожает сектант.

Шанс, что я попаду в него, почти равен нулю. Пуля вонзится в стеллаж. Приоткрываю прилавок, и, используя его как щит, смотрю на Гидеона. Он ловит мой взгляд, и мы вместе решаем, что делать дальше. Указываю глазами на стеллаж, без слов спрашивая, получится ли у него. Гид едва заметно кивает. Он напрягается всем телом, поднимает ноги и ударяет по полкам изо всех сил. Стеллаж начинает падать, и мужчина вынужден отпрыгнуть в сторону и подняться на ноги. Тогда я снова распрямляюсь и, быстро поймав его на мушку, делаю два выстрела. Одна пуля пробивает его горло, а вторая попадает между бровей.

Руки болят от отдачи, но я не обращаю на это внимание, ставлю предохранитель на место и бегу к Гидеону. Опустившись перед ним, быстро осматриваю его раны и говорю:

– Нам надо убираться отсюда.

Гид кивает, и я помогаю ему встать. Он чертовски тяжелый, но адреналин, бушующий в моих жилах, увеличивает мою силу, и я умудряюсь дотащить его до автомобиля. Только оказавшись на водительском сидении, понимаю, что бензина не хватит до дома. Бегу обратно в магазин и хватаю канистру с бензином. Темнота пугает меня. Вдруг те, кто отвлек или убил наших охранников, приедут за нами. Заливаю бензин в бак и сажусь в машину. Рубашка Гидеона полностью пропиталась кровью, а по лицу стекает алая струйка. Завожу двигатель и выруливаю к чертям собачим с этой проклятой заправки.

– В округе есть больница? Мы не доедем до Нью-Йорка, – напряженно спрашиваю я.

– Да, поезжай прямо, – говорит Гид ослабевшим голосом, надавливая на свой живот. – Там будет поворот в город.

Кивнув, следую его указаниям. Я убила троих. Черта с два я позволю Гидеону умереть сегодня. Мои пальцы до боли сжимают руль, пока автомобиль с бешеной скоростью мчится по трассе.

– Селена?

Кидаю вопросительный взгляд на Гидеона.

– Ты плачешь, – хрипло замечает он.

Провожу пальцами по щекам и обнаруживаю, что мое лицо все мокрое от слез. А я даже не заметила.

***

Гидеона срочно прооперировали. Знаю, что должна была сразу позвонить Россу, как только мы добрались до больницы, но я не могла. Я отправила ему сообщение и свою локацию, когда хирург вышел и сообщил, что Гидеон вне опасности. Пока он был в операционной, я думала, что вот-вот придет полиция и будет расспрашивать меня о ранении Гида. После перестрелки у офиса Росса доверять копом глупо. Однако врать мне не пришлось. Врачи, увидев фамилию Гидеона, не стали никому звонить. Мне даже не пришлось предлагать им взятку.

Медсестра выходит в зал ожидания и говорит, что я могу пройти к нему. Больница маленькая, и Росс точно перевезет Гида отсюда. Он не оставит брата в Джерси.

– Он еще не пришел в себя, но скоро очнется, – предупреждает медсестра.

Понимающе киваю и ступаю в палату. Гидеон, одетый в больничную рубашку, лежит на постели с закрытыми глазами. Его лицо очень бледное, на левой руке гипс, но он в порядке, и это самое главное. Сажусь возле его кровати и беру его за руку. Не уверена, что Гидеон будет в восторге от того, что я к нему прикасаюсь, но переживет. Я, черт возьми, спасла его, и мне нужно чувствовать, что он теплый и живой.

Не знаю, сколько времени проходит, когда я в конечном итоге засыпаю. День был тяжелым, и силы окончательно покинули меня.

– Селена?

Чувствую, как мою руку слабо сжимают, и тут же подрываюсь на месте. Гидеон смотрит на меня целым глазом. Его взгляд глубокий и пронзающий. Он пытается встать, но я не позволяю ему. Гидеон пробует еще раз, и мне приходится прижать его к постели.

– Вы, Кинги, все такие упрямые? – бурчу я, поправив ему подушку. – Тебе нельзя пока двигаться, Гидеон.

Мужчина продолжает молчать. Собираюсь отстраниться от него, но Гидеон не позволяет и ловит мою руку. Несмотря на слабость, он крепко ухватывается за мои пальцы. Удивленно таращусь на него.

– Зачем? – Гидеон произносит лишь одно слово, но в нем много смысла.

Слабо улыбнувшись, накрываю его ладонь второй рукой и просто отвечаю:

– Мы семья, Гидеон. Ты – дядя моей дочери, а я – мать твоей племянницы. Я не могла оставить тебя там.

Гидеон продолжает смотреть на меня так, словно я сложная задачка, которую он не может разгадать.

– Спасибо, – хрипит он, и я киваю.

Через час Гидеон окончательно отходит от наркоза, и на его лице загорается здоровый румянец. Синяки и швы уже не кажутся такими страшными. Между нами даже завязывается разговор. Он пытается шутить, но получается, честно говоря, плохо. Гидеон словно не социализировался, и ему неподвластен весь спектр эмоций. Они не заложены в его программное обеспечение.

– Я должен признаться тебе, – выдыхает Гидеон. – Я хотел тебя убить.

Оторопев, напоминаю себе, что Гид не совсем простой человек, и бормочу:

– Ну хотя бы в прошедшем времени.

Гидеон хмыкает. Понимаю, что сейчас он точно не хочет меня убивать. На заправке он защищал меня.

– Когда Ник и Росс… в общем, когда у вас все было сложно, я ненавидел, что ты вклинилась между ними, – объясняет он. – Мы всегда были