Ты станешь моей - Кейт Морф

Он молчит несколько секунд, потом его взгляд меняется — становится жестче, холоднее, будто он решает, продолжать или нет.

— Важна? — повторяет он, словно пробует слово на вкус. — Тогда, может, тебе будет интересно узнать кое-что еще.

Я напрягаюсь, всем телом подаюсь вперед.

Полковник выпрямляется в кресле и говорит очень спокойно, почти безучастно:

— Ты ведь помнишь, кто такой Василий Мазуров?

Я застываю. Сердце в груди сжимается в тугой узел.

— Помню, — отвечаю я.

Он прищуривается.

— Так вот, недавно он был проездом в этом городе.

ГЛАВА 30

Аня

Я стою перед зеркалом, перебирая летние платья. Кажется, ни одно не подходит под мое настроение. Хочется чего-то легкого, свободного, немного воздушного. Такого, как сегодня я сама.

Сессия сдана. Все! До осени можно не думать ни о зачетах, ни о кричащем голосе преподавателя по стилистике. Целых два месяца свободы, солнца, тепла. И, возможно... поцелуев.

Я улыбаюсь сама себе и открываю дверцу шкафа. За стопкой одежды лежит аккуратный конверт. Я вытаскиваю его и достаю портрет.

Артем нарисован мягким карандашом — полутени, тонкая штриховка, чуть скошенный взгляд. Мой недавний рисунок, живой и настоящий. Я подолгу смотрю на его губы, как будто он может мне что-то сказать. Глупо, но я держу этот лист в руках, как сокровище.

Мы не виделись уже три дня. Он пишет, что загружен: «куча подработок, Анюта, как вынырну, сразу к тебе». Я верю ему. Не потому что хочу, а потому что знаю, какой он. Артём не тот, кто врет. Он гордый, упрямый, такой весь правильный, даже когда молчит.

Правильный Тёмный. И мой.

Иногда я ловлю себя на том, что скучаю до легкой боли в груди. Особенно такое ощущается вечерами. Мне просто хочется прикоснуться к нему, к его длинным пальцам, услышать его тихий голос, когда он называет меня «Анюта», почувствовать его запах.

Мой телефон вибрирует на тумбочке, пришло сообщение от Ники:

«Ты идешь или опять будешь дома сидеть как влюбленный гриб?».

Я смеюсь и хочу убрать портрет Артёма обратно, но вдруг замираю. Провожу пальцем по линии его скул.

— Ты устал, знаю. Я подожду, — шепчу в воздух и улыбаюсь, словно он может меня видеть.

Затем я собираю волосы в высокий хвост. Натягиваю светло-желтое платье, то самое, в котором Артём сказал, что я «похожа на лимонное мороженое, но с шипучкой».

Сегодня будет обычная прогулка с Никой. Смех, селфи, кофе в бумажных стаканах. Но в глубине души теплится надежда, вдруг именно сегодня он появится. Вдруг напишет: «я рядом».

И я побегу. Да, без раздумий побегу.

Поправляю ремешок сумки и выхожу из комнаты. Вроде бы готова, но внутри все равно что-то щекочет, как легкий ток по коже. Настроение, как музыка в наушниках: чуть-чуть влюбленное.

На кухне хлопает дверца шкафа, и в проеме появляется папа. Складывает руки на груди, смотрит пристально, как будто я ему сейчас по стойке смирно должна отчитаться.

— Ты куда? — хмурится он.

— Я с Никой гулять, — стараюсь ответить спокойно, будто мне пять, а он проверяет, не украла ли я конфету со стола.

— Точно с Никой? — загадочно выгибает бровь.

Я сдерживаю недовольный вздох.

— Да.

— А тот парень с татуировками?

— Его зовут Артём, — говорю я и топаю к обувнице. — Он на работе.

— На работе? — переспрашивает папа, не веря моим словам.

— Да, пап, он много работает. У него три подработки.

Папа продолжает пристально наблюдать за мной.

— А как же тот… с первым поцелуем?

— Пааааап! — закатываю глаза, чувствуя, как уши начинают гореть.

Из спальни доносится голос мамы:

— Костя, прекрати допрашивать нашу дочь. Она уже взрослая!

Папа кивает в сторону моей сумки:

— Баллончик взяла?

— Взяла, — застегиваю новенькие босоножки и выпрямляюсь.

— Точно с Никой гулять?

— Точно.

Он смотрит долго, с этой своей отцовской смесью тревоги и внутреннего радара.

— Анна, держи голову на плечах.

— Слушаюсь, — улыбаюсь я, уже давно предугадав, что он скажет что-то такое.

Подхожу, целую его в щеку, потом заглядываю в спальню:

— Мам, я пошла!

— Хорошо, милая, будь осторожна.

И я вылетаю из квартиры, захлопываю за собой дверь, будто спасаюсь. Лифт медленный, но внутри все скручивается в предвкушении, потому что знаю: вечер только начинается.

И, может быть, все случится именно так, как я хочу.

Открываю подъездную дверь, и солнечный свет ударяет прямо в глаза. На секунду я щурюсь, а потом вижу машину, которая стоит прямо у входа, как будто ждет кого-то. И когда я делаю шаг вперед, из нее выходит Игорь. Челюсть сжата, руки в карманах.

Я торможу у тротуара.

— Что ты тут делаешь? — недовольно спрашиваю я, даже не стараюсь быть вежливой.

— Пришел узнать, как ты, — спокойно говорит он.

— Игорь…

— Че, с Психом уже все? Рассталась?

Я моргаю, а он делает шаг ближе.

— Нет, — отвечаю коротко.

Он усмехается, гадко и с перекосом.

— А че он тогда в Клетке с телками тусит?

Кровь отливает от лица, я стараюсь стоять спокойно.

— В Клетке?

— Угу, — ухмыляется Игорь, наслаждаясь моим замешательством. — Он два дня назад там бился. А потом одна на нем висела, чуть ли язык в рот не запихала. Весело было.

Мое сердце сжимается в болезненный комок, но я не подаю вида.

— Игорь, ты приехал сюда, чтобы мне это сказать?

— Да, — произносит он серьезно. — Потому что ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы ты страдала.

Я молчу, впиваюсь рукой в ремешок сумочки, а он делает еще шаг ближе.

— Я прощу тебе этого придурка, — шепчет почти ласково. — Помотросил и бросил? Переживу, хотя я хотел стать твоим первым. Просто уйди от него.

Я смотрю на него и не вижу в этом парне того, кем он когда-то был. Передо мной стоит кто-то другой. Колючий. Обидчивый. Опасный.

— Уйди, Игорь, — говорю тихо, но твердо. — И не лезь не в свое дело.

Он сжимает челюсть и смотрит на меня так, будто у него внутри все трещит.

Я уже прокручиваю в голове, как быстро мне достать баллончик и применить его по назначению. Но Игорь поворачивается, садится обратно в машину и хлопает дверью. Колеса взвизгивают по асфальту.

А я стою на том же месте и не знаю, что у меня больше болит: душа или сердце.

ГЛАВА 31

Аня

Парк дышит теплом и зеленью. Солнце опускается за верхушки деревьев, заливая дорожки мягким золотом. Я иду рядом с Никой, держу пластиковый стакан с мохито, который холодит ладонь, и стараюсь не прихрамывать.