Теорема страсти - Наталия Анатольевна Доманчук

сократилось количество зарегистрированных случаев браконьерства. Но, несмотря на это, зоозащитники продолжают о необходимости не останавливаться на достигнутом и Роман был одним из активистов.

– Ну, в этом году справимся без вас, – пошутил друг.

– Да, а я пока подумаю, где мне обосноваться, подыщу себе подвал.

– А в магазине родителей места для тебя нет? – спросил Роман.

В глубине задумчивых васильковых глаз вспыхнул огонек:

– Ромка – ты гений! Зачем мне подвал арендовать? В мебельном магазине родителей полно места, выделю себе у входа для мастерской уголок, повешу вывеску, стол поставлю и пока все.

– Вот видишь, мы уже нашли решение! – Роман протянул руку Виктории.

Она ее пожала и улыбнулась.

– Еще меня радует, что ты уже не плачешь. Когда будем заняты работой, то и не будет мыслей на всю эту любовную чепуху, вот посмотришь.

– Надеюсь…

Хотя надежды на это у Виктории не было. Она постоянно размышляла, почему он так поступил. Мог ведь сделать это нормально, по-человечески, объяснить, что его чувства изменились и теперь она ему не интересна. Мог просто предложить расстаться как друзья. А он все так некрасиво и подло подставил. Зачем? Почему? Виктория не знала, у кого спросить. С Романом они эти темы практически не обсуждали, а сама она пришла только к одному выводу. Он сжигал все мосты, он специально делал ей больно, чтобы у нее не было желания вернуться к нему.

И он добился своего, но только на время. На пять с половиной лет. А потом Виктории увидела Андрея после продолжительной разлуки и это желание – вернуться к нему – снова появилось: обнять, прижимаясь к нему всем телом, запустить пальцы в его мягкие волосы, вдохнуть самый желанный запах на свете. Да, это желание возникло моментально, в день похорон ее родителей. Может, ей просто нужны были забота и сочувствие? Но нет, Виктории нужен был Андрей. Все эти пять с половиной лет ее одолевала не обида, та исчезла через месяц, не горечь, та ушла вместе с первыми слезами, а гулкая пустота – это бездушное пространство заполнило ее душу, и даже рождение сына не сильно скрасило ситуацию. Время шло, а пустота вместе с беспросветной тоской продолжала ее наполнять и в какой-то момент превратилась в настоящую пропасть, которую Виктория даже не представляла как заполнить. Ей не хотелось ничего. Если раньше она мечтала чего-то добиться, постоянно выдумывала необычные эскизы, пыталась их воплотить в жизнь, то после расставания с Андреем она ни разу не взяла в руки карандаш и блокнот. Роман, чтобы как-то ее приободрить, купил в Канаде толстый и стильный скетчбук в надежде, что Виктории захочется рисовать в нем свои любимые ювелирные украшения. Этот скетчбук переехал в ЮАР, но так и не был даже открыт.

Смерть родителей, которая должна была встряхнуть Викторию, за день-два переосмыслить жизнь и, возможно, наверстать то, что она потеряла за пять с половиной лет, еще больше закопала ее. Беспомощная, одинокая, с маленьким ребенком за руку, она казалась себе такой никчемной. Неудачницей. Глупышкой. Да просто дурой! Но в тот день похорон, когда казалось, что и ее жизнь тоже ничего не стоит, Виктория распахнула дверь и, увидев на пороге Андрея, проснулась. Ожила. Та огромная пустота и тоска, которые копились в ней годами, взорвались огромным фейерверком давно забытых чувств, мыслей, желаний, и она поняла, что ей нужен этот мужчина, что именно он дан ей Богом, а без него она пустая. Пустой сосуд, который заполнить может только он.

Поняла она это не сразу, не в тот момент, когда увидела Андрея на пороге, а чуть позже – когда села в самолет и пустота снова стала ее заполнять. И тогда Виктория дала себе слово – уволиться в ЮАР и вернуться в Москву. Кто она вообще? Как она посмела надеяться, что такой умный и успешный мужчина, как Андрей Топазов, полюбит ее? За что ее любить? Та ночь в самолете была бессонной и решающей. Виктория пообещала себе заново поставить цели и идти к ним, а также стать женщиной подстать Андрею Топазову. Да, она собиралась вернуться в Москву, позвонить ему и рассказать про сына. Но все произошло быстрей, чем она планировала, а его фраза, что он собирается жениться снова, вывела Викторию из равновесия. Но ненадолго.

Девушка подняла подбородок и заявила другу:

– Я буду за него бороться. Я стану той женщиной, на которой женятся такие мужчины!

– Вик, прекращай, – скривился Роман, – на дворе двадцать первый век. Такие мужчины, как твой Топазов, выбирают в жены не умных успешных женщин, а красивых моделей, с которыми не стыдно выйти в свет.

– Значит, я стану красивой моделью, – как-то неуверенно произнесла Виктория.

– Ты и так красотка, не парься. А вот если ты вернешься к своей ювелирке, это будет отлично.

– Обязательно вернусь! – пообещала Виктория.

Любовь без страсти – это дружба

Парк львов очень понравился Никите, ребенок просто пищал от восторга, особенно когда они зашли в зону к львятам и ему разрешили погладить их. Парк, разделенный на несколько зон, был удобным для самого капризного туриста: общая зона с ресторанами и магазинами, где Андрей снова угостил сына бургером и купил ему два оригинальных африканских сувенира (для мамы и Ромы) и зона со взрослыми львами. Они как раз попали на зрелищное кормление животных, когда из специального автомобиля им кидают огромные куски мяса и самые сильные львы начинают бойню, пытаясь съесть все в одиночку, а другие львы и львицы покорно ждут, пока им что-то достанется. В этой же зоне находились и гепарды, и гиены, правда, они были отделены забором.

После этой прогулки Андрей с Никитой покормили с рук жирафов, как сын случайно напомнил отцу про его наступающий день рождения.

Андрей отругал себя, что позволил забыть о том, что обещал Никите, и сразу позвонил другу:

– Вань, мне надо сыну заказать торт в детский сад и еще, наверное, что-нибудь. Я совершенно не знаю, что тут принято делать и как. Расскажешь?

– Без проблем. Едешь в ближайший Pick&Pay, это супермаркет, он есть возле дома Виктории, идешь в кондитерский отдел и заказываешь по картинкам торт. Они могут доставить его по адресу в назначенное время. Насколько я знаю, принято приносить сладости, напитки, всякие веселые шапочки на голову, дудки, ну всю эту праздничную дребедень. Это можно купить в этом же супермаркете.

– Спасибо, понял. А ты откуда знаешь такие нюансы? Может, у тебя тоже тайный ребенок