Эмпаты - Мэтт Каулиц

направился к лестнице, оттягивая время. На пятнадцатый, предпоследний, этаж он заполз буквально на четвереньках, не желая остановиться даже на короткую передышку, во время которой его наверняка одолеют сомнения. А носится туда-сюда по лестнице всю ночь эмпат не планировал хотя бы из чувства гордости. Или ее жалких останков.

Ему казалось, он давно забыл, как выглядит дверь в квартиру матери, но сердце сразу тревожно екнуло. Ничего не поменялось.

Кай почувствовал, что его трясет.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, он рванул на лестничную площадку, где торопливо вытряхнул из пачки последнюю сигарету. Дешевая зажигалка, купленная в ларьке у дома, яростно зашипела, выпуская целую струю пламени. Кай не мигая смотрел на огонь, пока пластмасса не начала чадить, и только затем, опомнившись, отшвырнул ее от себя.

Сделав нервную тягу, эмпат закашлялся, желудок сжался в комок. Очередная сигарета превратилась в едва подкуренный бычок, затушенный пыльными кедами.

Ключ удалось вставить только с третьей попытки. Дверь так плыла перед глазами, что Кай искал замок на ощупь, изо всех сил зажмурившись. О том, как это выглядит со стороны, он думал в последнюю очередь.

«После этого пойду и утоплюсь в парковом пруду.»

Мысленное обещание подбодрило, но тело продолжало паниковать. Рубашка насквозь промокла от пота и прилипла к спине. Оставив ключ торчать в замке, Кай стянул с себя толстовку, криво повязав ее на бедра.

Щелк.

Дверь слегка качнулась, приглашая его войти. Вцепившись побелевшими пальцами в косяк, эмпат резко дернул ручку на себя, ощущая себя так, словно прыгает с моста в пропасть.

В нос ударил запах пыли и запустения. Не давая себе времени на размышления, Кай щелкнул выключателем и коридор залил желтоватый свет.

Первой в глаза бросилась стопка коробок. Она загромождала проход, и протискиваться в квартиру пришлось боком. За спиной клацнула дверь, вынудив эмпата вздрогнуть и панически обернуться.

Все две спальни и гостиная были нараспашку, точно так, как когда-то оставили их маленький Кай с мамой. Под ногами шуршали газеты, и он неосознанно втягивал носом воздух, пытаясь почувствовать запах краски.

Голые стены с наполовину ободранными обоями. Кусок линолеума, почти вертикально торчащий из пола. Вместо штор – те самые газеты, которыми они со смехом заклеивали новые окна.

«Привет, мама.»

***

– Кай, подай мне маленький желтый шпатель! – Леона со смехом пыталась удержать кусок обоев, который накрыл ее с головой.

– А где он? – из-за угла высунулась каштаново-ржавая шевелюра.

– Посмотри на подоконнике.

Кай пронесся по комнате, изображая бомбардировщик и огибая кучи мусора. Сзади развевался синий пакет, исполняющий роль плаща.

Чтоб найти шпатель ему пришлось влезть на табуретку. Вниз посыпались бумажные обрезки и бутылки из-под воды. Желтая ручка показалась последней находкой, задвинутая в самый угол.

Кай уже схватил ее, когда его привлек шум на улице. Знакомая машина въехала во двор, вынудив его нахмуриться.

– Мам.

– Что такое? Не нашел?

– Там папина машина.

– Что? Где?

Леона наконец выбралась из обойного плена и тоже подошла к окну. По макушке Кая мазнули золотистые локоны, выпавшие из хвоста.

– Ты же говорила он не приедет? – янтарные глаза сына ни на секунду не отрывались от вида из окна.

– Иди в дальнюю комнату, Кай. Я поговорю с папой, – она торопливо сорвала с головы смешную повязку из такого же синего пакета, которые они с Каем нацепили на лоб.

– Я тут посижу.

– Я сказала иди! Я позову тебя.

Кай неохотно сполз со своего наблюдательного пункта и шустро переместился в свое временное убежище. Мама обещала, что дальняя комната когда-то станет его – здесь был огромный балкон и самые высокие окна. У них он и замер, нервно комкая грязную штору, до которой еще не дошли руки ремонтников.

Хлопнула входная дверь, вынудив его вздрогнуть. В его небольшом мире не было ничего хуже, чем щелчок замка. Тяжелые шаги, раздавшиеся следом, были опасными, но ожидаемыми. А замок всегда открывался неожиданно. Хуже всего, когда он заставал его там, где, по мнению отца, сыну было не место. То есть где угодно вне детской.

– Леона! Какого черта вы тут делаете? Сессия у психиатра должна была начаться час назад!

– Я ее отменила. Подумала, что мальчику неплохо будет отвлечься. Да и у меня выходной, давно пора привести в порядок квартиру, – ответил ему безмятежный голос матери.

В отличие от Кая она никогда не боялась, и он отчаянно стыдился своего страха.

– Глупости! Ему необходимо постоянное наблюдение врачей. Ты что, хочешь все испортить?

– Николаус, он ребенок. Ребенок с отклонениями. Если не создать для него нормальную жизнь – мы вырастим нечто еще более нестабильное и опасное, чем он есть сейчас. С таким же успехом можно дергать детонатор у бомбы.

Кай обиженно поморщился. Никакой он не дете… детинатор! Ему категорически не нравились роботы, терминаторы и солдатики, которыми был набит его ящик с игрушками. Среди любимцев были только гоночные машинки и самолетики, а к огромному кукольному городу сестры ему подходить было запрещено. Что не мешало ему прокрадываться туда ночами вместе с Фреей.

– Леона, включи мозги! Это серьезная работа, а не развлечение! – голос отца грохнул совсем рядом с комнатой. – Кай! Немедленно иди сюда.

Отпустив замусоленную штору, он сделал осторожный шаг к двери. Просто так выскакивать было слишком опасно, лучше всего незаметно проскользнуть мимо отца и замереть в отдалении.

– Это исследование полностью базируется на тонкой детской психике. Держи себя в руках, Николаус! – впервые повысила тон Леона.

Кай затормозил у самой двери, напряженно пытаясь решить: лучше выйти сейчас и не провоцировать злость отца, или подождать, пока ссора угаснет.

– Согласовывай со мной свои действия, и я не буду выходить из себя!

– Я не на опыты в Инспекцию его отвела, а устроила трудотерапию – отрывать обои!

«Кай, немедленно выходи!»

– У меня больше опыта в подобной работе, прекрати лезть в мои методы!

«Кай!»

– А я отлично знаю, как бороться с этими ублюдками!

«Кай, иди сюда!»

– Я работаю среди этих ублюдков, если ты забыл!

«Кай!»

– Ты дискрет и подчиняешься Инспекции, я не отброса с улицы подбирал!

«Кай, выходи!»

Грохот голосов слился в один сплошной гул. Кай отчаянно зажал руками уши, не желая слышать криков родителей. Очнулся он от того, что отец сжал пальцами его плечо.

– Больно, ай!

– Если ты не в состоянии придерживаться графика посещений, то возить к врачу его буду я!

– Николаус, –