Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Сергей Яковлевич Карп

была поделена на кварталы двумя совершенно различными способами. С одной стороны, город был разбит на двадцать примерно равных по площади «полицейских кварталов». Именно эта сетка чаще всего отражается на планах того времени, и именно это деление мы обычно имеем в виду, когда говорим в этой книге о парижских кварталах. С другой стороны, в Париже продолжало действовать унаследованное от Средневековья деление на шестнадцать исторических «муниципальных кварталов». На нем основывалась система муниципальных выборов.

Старые кварталы Парижа очень различались по размерам — в состав одних входил лишь десяток улиц, в состав других — более шестидесяти. Это вносило дисбаланс в систему взимания налогов, поэтому 14 февраля 1702 г. Людовик XIV издал указ, согласно которому Париж был поделен на двадцать примерно одинаковых по размерам кварталов, каждый из которых был закреплен за определенным сборщиком налогов. Один квартал образовали острова Сите, Сен-Луи и Лувье, вскоре исчезнувший с карты столицы. Еще четырнадцать расположились на правом берегу Сены: Сен-Жак-де-ла-Бушри, Сент-Оппортюн, Лувр (Сен-Жермен-л’Оксерруа), Пале-Руаяль, Монмартр, Сент-Эсташ, Ле-Аль, Сен-Дени, Сен-Мартен, Ла-Грев, Сен-Поль (Мортельри), Сент-Авуа (Веррери), Тампль (Маре) и Сент-Антуан. На левом берегу было сформировано всего пять кварталов: Мобер, Сен-Бенуа, Сент-Андре-дез-Ар, Люксембурский и Сен-Жермен-де-Пре.

В давние времена деление на «муниципальные» кварталы служило основой для формирования городского ополчения. В каждом квартале действовали шестнадцать «десятников» и четыре «пятидесятника» из числа торговцев и ремесленников. Они командовали соответственно десятком или полусотней горожан-ополченцев, а сами, в свою очередь, подчинялись «квартальному». В XVIII в. парижских буржуа под ружье уже никто не ставил, однако прежние правила отменены не были. Правда, желающих занять пост «десятника» или «пятидесятника» становилось все меньше и меньше: несмотря на низкую стоимость их патентов — от 450 до 600 ливров, — в 1762 г. из 64 вакансий «пятидесятников» заполненными оказались только 18, и на весь Париж имелось только 72 «десятника» вместо прежних 256. Зато должность «квартального», который избирался на ассамблее «десятников», «пятидесятников» и влиятельных горожан, открывавшая перед ее обладателем заманчивые перспективы, по-прежнему была востребованной, хотя стоила гораздо дороже: 16–20 тыс. ливров. Дело в том, что к концу Старого порядка «квартальные» уже освободились от забот о городском ополчении. В их функции теперь входило участие в работе Городского корпуса (Городского совета) и составление списка нотаблей, которые тайным голосованием выбирали в каждом квартале четырех выборщиков. Двое из этих выборщиков, отобранные в самый последний момент на основании жеребьевки, включались в состав Городского корпуса и принимали участие в голосовании по кандидатурам эшевенов и прево торговцев. Таком образом, роль «квартальных» на первом этапе выборов была очень велика. Но преимущества их постов этим не ограничивались — сами «квартальные» располагали реальными возможностями пройти в эшевены.

Здесь опять-таки требуются дополнительные разъяснения. Помимо 16 квартальных и 32 выборщиков в состав Городского корпуса входили 26 советников. Из них 10 человек были «привилегированными членами» — магистратами королевских судебных палат, докладчиками по кассационным прошениям, государственными секретарями. На остальные 16 вакансий могли претендовать представители городской буржуазной элиты: адвокаты, нотариусы, крупные предприниматели из «шести корпораций», богатые рантье, в общем, все, кто мог осилить планку в 20 тыс. ливров — именно столько стоил этот пост. Ежегодно 16 августа, в день Св. Роха, члены Городского корпуса — выборщики, советники и «квартальные» — собирались в Ратуше на ассамблею и обновляли состав Бюро, выбирая двух новых эшевенов. Одна из этих двух вакансий была закреплена за городским чиновником, которого выбирали по очереди то из числа «квартальных», то из числа советников. Именно данное обстоятельство и объясняет высокий спрос на эти должности. Голосование было тайным и за соблюдением процедуры следила специальная комиссия. Однако кандидатуры прево и эшевенов подбирались королем, и не было случая, чтобы выборщики нарушили его волю. Выборные члены Бюро не платили за свои посты и наделялись двухлетними мандатами, но король поддерживал непрерывность исполнения функций главы муниципалитета. Поэтому Понкарре де Виарм занимал пост прево торговцев шесть лет, Биньон — восемь, а Бернаж — пятнадцать, с 1743 до 1758 г. Помимо пяти выборных членов, в состав Бюро входили еще несколько должностных лиц: прокурор, старший грефье (секретарь), сборщик налогов городского домена и главный распорядитель строительных работ. Их должности покупались.

Забот у членов Бюро хватало, и они любили посетовать на свою непростую жизнь. Порой их беспокоили мелкие, но от этого еще более обидные нарушения традиционных привилегий: то король из соображений экономии запрещал какой-нибудь банкет, то отменял запланированный фейерверк… Куда большую тревогу вызывали многочисленные посягательства монарха на столичную казну. Прево торговцев Бернаж в 1751 г. жаловался, что Людовик XV без конца навязывает Парижу сомнительные или разорительные проекты. В 1749 г. король взвалил на город расходы по содержанию Оперы, с которыми муниципалитет систематически не справлялся. В 1770-х годах городским властям пришлось по требованию короля выкупать особняк Конти, оторвав от бюджета 180 тысяч ливров. Вообще корона часто пыталась переложить на плечи города те расходы, которые становились для нее обременительными. Так, прево торговцев трижды вступали в спор с представителями государственной власти по вопросу о квартировании солдат французской гвардии. Поначалу, в 1764 г., Понкарре де Виарм категорически отказался финансировать строительство новых казарм. В 1770 г. новый глава муниципалитета Биньон отказался заниматься сбором с горожан налога за квартирование военных. И все же в 1777 г. его преемнику Ла Мишодьеру пришлось уступить в этом вопросе. Так что муниципальная служба была делом хлопотным и чреватым конфликтами с представителями королевской власти. Впрочем, необходимость выслуживаться и лавировать компенсировалась и некоторыми выгодами.

Во-первых, эдикт 16 июня 1716 г. закрепил за выборными членами городского Бюро право на аноблирование. Эшевены автоматически становились дворянами первого ранга, то есть наследственными дворянами, как только произносили слова присяги. При этом они сохраняли возможность заниматься своим основным делом, что для успешных торговцев было немаловажно. Лица, побывавшие в кресле эшевена, не теряли дворянского звания даже в случае банкротства. Для прево торговцев эта привилегия была малосущественной, ведь этот пост занимали лишь представители дворянского сословия. Для остальных членов муниципалитета действовали некоторые ограничения: хотя прокурор, грефье и сборщик налогов с городского домена также аноблировались, заступая на эти должности, право передавать дворянское звание детям они получали лишь в том случае, если исполняли свои обязанности более 20 лет или умирали непосредственно на посту.

Во-вторых, высшие муниципальные должности сулили высокие заработки. В конце столетия прево торговцев получал около 50 тыс. ливров в год, а эшевены — по 25 тыс. Но эти цифры отражали только «чистый» доход. В дополнение к нему городская казна постоянно и скрытно «подпитывала» тех, кто ею управлял. Когда пост генерального контролера финансов занял знаменитый реформатор Анн Робер