Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Сергей Яковлевич Карп

поставлял Парижу по воде основные продукты питания, строительные материалы и топливо (сухопутные поставки хлеба и зерна находились в ведении генерального лейтенанта полиции; муниципалитет позволял себе вмешиваться в них лишь когда над столицей нависала угроза голодного бунта). Ратуша следила за состоянием водных артерий: в холодные зимы ей приходилось посылать отряды городской стражи на дальние подступы к городу, чтобы разбивать лед, сковавший реки. Бюро выплачивало премии за спасение утопающих, регулировало условия труда лодочников и сплавщиков, решало конфликты красильщиков, банщиков, прачек — всех, кто работал на реке или на берегу. Оно же осуществляло надзор за всеми товарными поставками по воде (кроме поставок сена), взимая пошлины через портовых чиновников. На плечах Бюро лежала также организация охраны речных складов, в частности — дровяных. В холодные зимы, когда навигация по Сене прерывалась, а набеги воров на штабели дров, громоздившиеся вдоль набережных, учащались, муниципалитет призывал на помощь армейские подразделения. Однако в критических ситуациях эшевены предпочитали сами организовывать бесплатную раздачу дров бедноте.

«Потребление дров приняло в Париже ужасающие размеры и угрожает, как говорят, в недалеком будущем дровяным голодом, — писал Мерсье. — Сколько же дров требуют и потребляют эти бесчисленные печки. В Париже дрова жгут так, как прожигают жизнь, не обращая на это особого внимания. В одном и том же доме поленья пожирают кухня, прихожая, гостиная и двадцать отдельных спален. Никто не думает о том, сколько стоит их доставка».

Дровяные склады на острове Лувье. Эстамп. 1736 г.

Поскольку ближайшие леса — Булонский, Венсеннский, Бонди и Сенар — давали лишь хворост, топливо и строительный лес в Париж приходилось доставлять издалека: из Шампани, Валуа, Нормандии. Главный источник — Морван, лесной массив в Бургундии, — находился почти в 200 км от столицы. Транспортировка по суше на такие расстояния была затруднительной, поэтому лес сплавляли по Сене и ее притокам. В Париже бревна складировали на левом берегу (порты Сен-Бернар, Турнель и Гренуйер), на правом берегу (порты Раппе, Грев и Сен-Поль) и на двух ныне не существующих островах: острове Лувье (он находился там, где сегодня проходит набережная Генриха IV) и Лебедином острове (в районе нынешней набережной Бранли). Кроме того, более полусотни дровяных складов работали в глубине городских кварталов.

Обеспечение столицы топливом было одной из постоянных забот Бюро: хлеба без дров не испечешь, «дровяной голод» еще страшнее хлебного. Чтобы поддерживать регулярное снабжение, муниципалитет нанимал людей для расчистки лесных ручьев в Морване и платил жалование чиновникам в Оксере или Кламси, следившим за бесперебойной отгрузкой дров для столицы. Если поставки все же прерывались, члены Бюро отправлялись в инспекционные поездки по лесам Орлеана, Амбуаза, Шинона или Морвана, выискивая новые участки и новых поставщиков. Лес сплавлялся по воде (считается, что этот способ транспортировки был впервые применен в 1549 г. неким Жаном Рувером) большими плотами длиной до 250 пье (около 80 м). Каждым плотом управляли четверо сплавщиков. В Париже поденщики и разнорабочие выволакивали бревна на берег и складывали их в штабели высотой в несколько этажей. После просушки бревна распиливались и поступали в продажу. Дровяные кризисы в столице случались регулярно. Один из наиболее острых пришелся на март 1783 г., когда склады внезапно опустели, а цена на воз дров взлетела до шести ливров вместо обычных 20 су. Муниципалитету пришлось обратиться за помощью к полиции и направить на дровяные склады полицейского комиссара, чтобы умерить аппетиты торговцев.

Городские власти занимались также инспекцией городских фонтанов и сбором налогов с тех домовладельцев, которые имели собственное водоснабжение, хотя таких было немного. Один из них, лионский магистрат Лоран Планелли де Ла Валетт, купив в 1770 г. роскошный особняк Альмера в квартале Маре (дом 30 по улице Фран-Буржуа), уплатил муниципалитету 300 ливров за «подтверждение права пользования шестнадцатью линиями воды из Сены». Мы не знаем, сколько именно Валетт платил за саму воду, однако известно, что в 1707 г. годовая стоимость одной «линии воды» (примерно 140 л в день) могла составлять 222 ливра, а в 1810 г. — 200 франков.

Городская стена в прежние времена находилась в собственности города. После ее сноса на попечении Ратуши оказались старые рвы и возникшие вдоль них бульвары, поэтому Бюро регулярно посылало туда инспекции, которые рубили сухие деревья, сносили «самострой» и закрывали незаконные площадки для игры в шары (петанк) и в бильярд, хотя через некоторое время они вновь возвращались на свои места. Работы по мощению улиц также относились к компетенции муниципалитета и оплачивались из городского бюджета. Каждые девять лет городские власти заключали с мостильщиками очередной долговременный контракт. Однако состояние улиц столицы интересовало не только Ратушу, но и короля, поэтому кандидатуры подрядчиков непременно согласовывались с одним из казначеев королевского Бюро финансов — на него возлагались функции «комиссара парижских мостовых». Помощниками комиссара выступали десять специалистов из королевской Корпорации мостов и дорог, которые инспектировали ход дорожных работ от имени короля. На протяжении долгих лет Ратуша отдавала подряды одной и той же семье: в 1720-е годы выполнением основных заказов города занимался мостовщик Пьер Ривуа; в 1731 г. он передал дело своему племяннику Пьеру Утрекену; тот в 1762 г. «уступил дорогу» своему сыну; а в 1767 г. дело наследовал его первый помощник, работавший по контрактам муниципалитета до 1785 г. Такая преемственность обеспечивала стабильность применяемых технологий и облегчала властям контроль за подрядчиками. Площадь мощения постоянно увеличивалась, росли и расходы города: в 1730 г. Ратуша выделила на это 210 тыс. ливров, в 1767 г. — 410 тыс., а в 1776 — 510 тыс.

Мощение улиц в Париже началось при короле Филиппе Августе, в конце XII в. Огромные плоские квадратные камни толщиной 30–40 см и с полутораметровой стороной квадрата покрыли основные оси города: дорогу с востока на запад, от ворот Бодуайе до ворот Сент-Оноре, и дорогу с севера на юг, от ворот Сен-Дени до ворот Сен-Жак. В XIII в. использовались плитки поменьше — толщиной 15–20 см и со стороной квадрата 50–60 см. В начале XV столетия их сменили булыжники — небольшие каменные кубы, длина ребра которых колебалась в разное время от 15 до 23 см. В XVIII в. булыжник поступал в Париж из карьеров Палезо, Со-ле-Шартре, Орсе и Лозер, причем торговцы этим товаром всегда продавали его «с припуском»: покупатель получал 1122 булыжника по цене тысячи. В XVIII в. в столице действовали около шести десятков мастеров — мостильщиков.

Городские власти занимались благоустройством берегов Сены и расчисткой некоторых кварталов, например, вокруг церкви Сент-Эсташ и Гревской площади, однако больших градостроительных инициатив Ратуша почти не выдвигала и редко поддерживала. Когда в 1745 г. Буржуа де Шатоблан