Классика и мы - Nieizviestnyi

Ну вот какие это тенденции? С одной стороны, это актуализация классики, осовременивание, о котором здесь столько говорили, а с другой стороны — более новое веяние: это стиль "ретро" так называемый. Ну вот, например, надо понять, что современный зритель хочет непременно, до сих пор хотел, по крайней мере. видеть Гамлета, облаченного в свитер. Это он хочет. А режиссер ему потакает. И в этом расслабленность взаимная, и распущенность и зрителя, и режиссера. Причем не подумайте, что я здесь академизм защищаю.

Я прекрасно понимаю, что Шекспир — вольная, неакадемическая фигура и что, скажем, средневековые художники рядили и библейских, и ангельских, и античных персонажей в костюмы своих современников. Но я хочу сказать, что в нынешней, в сложившейся ситуации, вот, я здесь ощущаю тревожное для меня желание во всем узнавать только свое, все адаптировать, приспосабливать к своему. Это даже некоторое предательство минувших поколений, которые изъяснялись по-другому и носили другую одежду, но связаны с нами неразрывной, кровно-родственной, общечеловеческой цепью любви, страдания, смерти, надежды… И мы их не должны предавать, обязательно переодевая и считая, что только мы — пуп земли.

И вот . .. На это тут же реакция… Против Гамлета, одетого в свитер, тут же возникает реакция. (Шум.)

Е. С и д о р о в. Скорее. ..

И. Р о д н я н с к а я. Скорее, да? (С места: "Попросите, пожалуйста, еще пять минут!") Я через три минуты кончу!

Е. С и д о р о в. Раз просишь — три минуты еще.. . Три минуты — и все.

И. Р о д н я н с к а я. Ну, я хотела сказать еще несколько слов про стиль "ретро", но, видимо, не удастся, как о противоположной реакции, как о желании, не испытав никакого душевного напряжения, не… стараясь приобщиться к чему-то, нетождественному себе самим, поспать на тех постелях, поесть за теми столами, пофланировать в тех костюмах. .

Вы, наверное, видали очень плохой итальянский фильм "Поездка", где всякие знаменитые имена — Пиранделло, там… Якобы по его сюжету это поставлено... Знаменитые режиссер, актеры… Вот как раз коммерческое использование стиля "ретро"; это есть и в интересном фильме "Неоконченная пьеса для механического пианино" тоже. Ну, вот еще... Две минуты... Последняя тема моя вот о чем. Я бы хотела противопоставить этому желанию, нынешнему желанию взрослого культурного потребнтеля любить классическое и неумению найти контакт с ним одновременно, хотела бы, как это часто делается, противопоставить восприятие детское. Почему-то дети и подростки, если они вообще что-нибудь читают, а не просиживают у телевизора, то читают с равной увлеченностью и серьезностью не только о себе самих, но и о том, казалось бы, далеком и невероятном, что к их текущей жизни отношения не имеет. Все знают, что и "Илиаду" и "Одиссею", и Шекспира, и Свифта, и Рабле, даже полного, и "Руслана и Людмилу", и, быть может, уже "Евгения Онегина" они уже читают до шестнадцати лет. И мне кажется, что это не потому, что дети доверчивы, так сказать, верят сказке, а потому, что в них еще не угасла живая связь с общечеловеческим жизненным фондом, между тем как взрослый человек причисляет к сказкам многое из того, что сказкой не является.

В последнее время я с ужасом стала замечать (я кончаю), что даже русская классика, наиболее приближенная к современной душе, потому что она своя, она более поздняя, девятнадцатый век, тоже постепенно оттесняется в запас детского чтения, не потому, что смолоду нам пристало всем все это знать, а потому, что потом уже к ней… по миновении детства не возвращаются.

Вот в старину люди отбирали домашние библиотеки так, чтобы беседовать с избранными умами на протяжении всей своей жизни… Я понимаю, что сейчас это невозможно, сейчас все должны быть с веком наравне по разным причинам, не буду перечислять, но все-таки, мне кажется, (Шум.), что вот эта диспропорция, с одной стороны, между поклонением классике и классикам — я кончаю,— книжный бум, такой мемориально-библиографический культ Пушкина, массовое посещение музеев и памятных мест, а с другой стороны, жизненная непричастность к классической миро-установке, недоверчивость к ней как к чему-то несерьезному, нереальному, недоверчивость ко всему вечному как к архаическому — вот эта диспропорция дает о себе знать, что это реальность, и тревожная, что об этом стоит задуматься.

Единственная надежда, что вот современное искусство — я имею в виду наше, потому что на Западе, может, по неосведомленности, я этого не вижу, — оно приникло сейчас к классическому источнику, н именно через него возвратятся классические устои к читателю, зрителю н слушателю. (Аплодисменты.)

Е. С и д о ров. Юрий Селезнев. Подготовиться Вадиму Кожинову.

Ю. С е л е з н е в. Вот наконец возник вопрос, что же такое классика. Классика — это нечто прошлое, ушедшее в прошлое и сегодня являющееся нечто таким, что вне нас, или классика — это живое, что живет в нас сегодня? Классика это, конечно, вечно живое, это совершенно верно. И даже более того. Вот если бы сегодня спросили нас — кто является самым современным, ну, скажем, прозаиком? Кто самый читаемый н кто более всех волнует умы, не только наши, а умы, скажем так, не преуменьшая этого, — умы человечества? И вы увидите, что это не современный, не сегодняшний автор. Это будет Достоевский.

Достоевский является нашим сегодняшним современником, точно таким же, каким он был и в свое время, может быть, даже более того. Что там Достоевский? Boт только что в серии "Жизнь замечательных людей" вышла книга о Гончарове. Казалось бы, писателе давно, безнадежно устаревшем. И нас удивил тот факт, что на эту книгу пришли миллионные заявки. хотя мы все знаем, и даже сидящие здесь, наверное, не все прислали заявки на эту книгу. Не все желающие прочитают, допустим, книгу уже не самого классика, а уже о классике… Не могут найти сегодня удовлетворения. В десятки раз спрос на классику превышает все возможности, которыми мы сегодня обладаем. И это показатель, показатель того, что мы сегодня переживаем не просто так называемый процесс моды на классику — моды приходят и уходят.

Конечно, как при каждом большом явлении, ему сопутствуют часто пародирующие его явления, в том чи^е и пародирующие ныне это общее явление интереса к