Под завесой страха - Самия Шарифф

ему достанется больше! — продолжал Абдель, безучастный к моему горю. — И у Амира будет больше наследства, так как он получит свою долю в дополнение к твоей. Представляешь себе, как я тогда разбогатею! Забудь о своем сыне! Твоя мать прекрасно о нем позаботится. И она ему не чужой человек.

Абдель был глух к моим переживаниям и безразличен к судьбе своего собственного сына. Он думал только о деньгах, поэтому я закончила разговор. Было очень больно сознавать, что защищать своего ребенка мне придется в одиночку.

Единственное, о чем я думала, — как бы прояснить ситуацию с моей матерью. Я не могла даже представить, что слова Абделя могут оказаться правдой, и рассчитывала на ее поддержку и понимание.

Оказавшись дома, я как можно быстрее поднялась по лестнице, несмотря на боль, которую причиняли мне швы Я слышала, как малыш плачет где-то вдалеке.

— Я здесь, мой маленький, сейчас я утешу тебя, вот увидишь!

В кроватке его не было. Я поднялась на верхний этаж. Амир был на руках у моей матери и… какой кошмар! Она пыталась кормить его грудью. Я была настолько шокирована этим зрелищем, что оно навсегда врезалось мне в память. Она хотела кормить моего сына вместо меня! Не иначе, стремилась занять мое место.

— Амир, вот и Самия пришла, — сказала она, обращаясь к моему сыну, ни капли не смутившись моим появлением.

— Иди к маме, мой любимый сыночек, — произнесла я, протягивая руки, чтобы взять своего ребенка.

— Нет, Самия не мама! — выкрикнула мать, пытаясь сбить меня с толку. — Ты слишком молода, чтобы одновременно заботиться о малыше и о муже. Амир будет несчастен с тобой! Ты о самой себе и то не можешь толком позаботиться.

— Дай мне ребенка, мама! Это мой сын, и сейчас я буду его кормить. Дай его мне, я его мать. Я повзрослею и научусь всему, что нужно. Вспомни, ты была молодой и все равно научилась нас воспитывать. Прояви ко мне доброту! Хоть раз в жизни имей ко мне каплю жалости! Ты же сама говорила, что теперь я стала матерью, и, можешь мне поверить, я понимаю, что это значит. Я не смогу жить без сына, он часть меня, так же как твои дети — часть тебя.

— Ты худшая моя часть, — со злобой ответила мать. — Ты — та часть меня, которой я всегда стыдилась и от которой всегда хотела избавиться, как от злокачественной опухоли, вросшей в мое тело. Я знаю, что ты будешь меня преследовать до конца моих дней! Твой муж, отец малыша, решил отдать его мне. Это было его решение. Теперь твой ребенок — мой, и тебе нечего здесь сказать.

Мать не признавала за мной никакого права говорить. Меня захлестывал поток противоречивых эмоций: я разрывалась между страхом, отчаянием, яростью и… собственной беспомощностью.

И тут я заметила, что на моей кофточке проступили два мокрых круга, мне срочно требовалось покормить Амира.

— Могу я его покормить, пожалуйста?

— Он не нуждается в грудном вскармливании: я даю ему рожок, а в промежутках между кормлениями успокаиваю своей грудью, — продолжила она, с вызовом глядя на меня.

— У меня болят груди, мама! И ему необходимо материнское молоко!

— Материнское молоко! Да что он сможет высосать из твоей груди?! Ребенок может вырасти и на коровьем молоке, так что ты не так уж незаменима. Успокойся и попроси врача прекратить лактацию. Этой ночью твой малыш останется со мной, чтобы привыкнуть к моему запаху. Он вырастет у меня, и я буду о нем заботиться. Он забудет, кто его мать. Тебе нечего беспокоиться: я буду обращаться с ним как с остальными своими сыновьями, даже лучше. Чего ты еще хочешь?

Мало того что мать бросила меня в беде, так она еще и заняла мое место рядом с моим любимым сыном! А я-то рассчитывала, что она заступится за меня перед мужем… Инстинктивно я понимала, что она и была зачинщицей заговора, затеянного, чтобы лишить меня ребенка. Она купила его у моего мужа, а тот принял ее предложение. Вместо того чтобы оказать мне поддержку и научить правильно заботиться о своем ребенке, как поступает большинство женщин, когда их дочь становится матерью, моя мать избрала другое: вырвать у меня мое сокровище, смысл моей жизни. Перед ними — ею и моим мужем — я чувствовала себя одинокой и бессильной. Я оплакивала потерю своего сына, но вместе с этим я плакала от ярости и отчаяния, видя, как далеко смогла зайти злоба моей матери по отношению ко мне.

Заливаясь слезами, будто ребенок, я спустилась в спальню. Пришел муж и сел напротив меня. Он повторял, что такое решение является наилучшим как для малыша, так и для меня. Он попытался убедить меня, что, как только у меня появится другой малыш, я быстро забуду всю эту историю. Но материнское сердце говорило мне, что один ребенок никогда не заменит другого.

— Очень важно, чтобы твоя мать была довольна тобой. Если ты согласишься доверить ей своего ребенка, она станет больше любить тебя. Будь уверена: она его полюбит как своего.

Абдель знал, что я всегда отчаянно стремилась угодить матери и заставить ее полюбить меня. Касаясь моего слабого места, он устраивал мне моральную пытку. Тогда я была слишком молода и слишком расстроена, чтобы понять, до какой степени он манипулирует мной. Он обращался ко мне с двойным посланием, где не было результата, который устроил бы меня. Или я. чтобы доставить удовольствие матери, отказываюсь от Амира, или оставляю его себе, рискуя порвать с ней все связи. Я чувствовала себя загнанной в ловушку, особенно учитывая, сколько лет мне тогда было и в каких условиях я жила.

— А теперь разговор закончен! Эта проклятая история начинает меня утомлять. Чувствую, что скоро мое терпение лопнет. Этим вечером мне хотелось бы отдохнуть, не слыша плача и жалоб, — произнес муж, крепко сдавливая мне руку.

Прикосновение того, кто способен отречься от своего сына, было мне отвратительно. Я ушла в гостиную, чтобы побыть одной.

Как жить дальше без малыша, которого я совсем недавно произвела на свет? Ради него я пережила тяжелые месяцы беременности, с нетерпением ожидая его рождения. В те минуты я сожалела, что родила его. Как бы мне хотелось, чтобы он сейчас был спрятан внутри меня, в тепле и безопасности!

Я не могла сдержать рыданий. У меня не было ни сил, ни смелости, чтобы идти наперекор семье. Перед ними я была беспомощна, тем более что мой муж принял