Полное погружение, вторая книга - Сергей Александрович Васильев

Севастополь почти скрылся вдали, стал похож на видение, сотканное из утреннего золота, белого камня и морской дымки. Там, где минуту назад ей чудилась фигура Мирского, теперь была лишь пустая линия набережной, едва различимая с воды. Она крепче запахнулась в куртку Стаховского и долго смотрела назад, пока берег не начал сливаться с небом, а корабль, выйдя из рейда, не взял курс в открытое море. Начиналось приключение, развязки которого Василиса не могла даже предположить…

* * *

(*) Иван Иванович Стаховский (1881 — после 1928) является знаковой фигурой для российской истории как первый офицер-летчик, освоивший полеты на гидросамолетах, и один из первых руководителей авиации Черноморского флота.

Биография и образование

Иван Стаховский родился 2 июня 1881 года. Его путь в авиацию начался с инженерного образования: в 1908 году он окончил Морское инженерное училище, получив чин подпоручика через год. До 1911 года он служил на кораблях, но вскоре был переведен в воздухоплавательный парк в качестве механика.

В 1912 году он окончил Офицерскую школу авиации. Важным этапом стала его командировка в Париж в феврале 1912 года, где он обучался пилотированию французского гидросамолета «Вуазен-Канар» и занимался приемкой техники для нужд Черного моря. Также он освоил американский гидросамолет «Кертисс Модель Е».

11 мая 1912 года штабс-капитан Стаховский вошел в историю: он совершил первый в России взлет с воды и полет на гидросамолете («Вуазен-Канар») над Севастопольской бухтой. Это событие ознаменовало рождение гидроавиации в российском флоте.

Карьера и роль на Черноморском флоте

1912 год: Назначен заведующим воздухоплавательным парком флота. На этой должности он решал все вопросы по созданию инфраструктуры и организации летного дела.1913 год: Стал заведующим авиацией Службы связи Черного моря. Под его руководством началась постройка первой авиастанции в Килен-бухте (Севастополь).Первая мировая война (1914–1916): Стаховский последовательно занимал должности начальника воздушного района, заведующего организацией авиационного дела и, наконец, начальника авиации Черноморского флота (до 1916 года). Он руководил боевой деятельностью самолетов и регулярно докладывал о состоянии авиации великому князю Александру Михайловичу.1917 год: В чине капитана 2-го ранга возглавил 1-ю воздушную бригаду воздушной дивизии ЧФ.

Стаховский активно внедрял новые типы машин и методы взаимодействия с флотом:

Гидропланы: При нем на вооружение поступали лодки «Кертисс», лодки конструкции Щетинина, а позже — отечественные разработки Григоровича (включая М-5, М-9 и последующие). Относительно М-15 — именно в его период руководства (осень 1916 года) флот начал массово получать отечественные гидросамолеты, что позволило развернуть полноценную дивизию.Авиаматки: Стаховский курировал опыты по подъему летающих лодок типа «К» на вспомогательные крейсера (авиатранспорты), что дало старт использованию кораблей-авиаматок «Алмаз», «Николай I» и других в боевых операциях.

Подготовка кадров: Он лично принимал экзамены у пилотов на звание морского летчика и следил за обучением нижних чинов.

* * *

Я очутился в прошлом — в теле умирающего государя. Ещё вчера я проводил аудит крупных компаний, а сегодня получил страну, которая пожирает сама себя. https://author.today/work/574237

Глава 13

Тeam building

Проводив тяжёлым долгим взглядом уходящие корабли, мичман Граф, он же -актёр Мирский не спеша прошёл к Графской пристани, спустился по лестнице и направился к причалу, где уже собирали команду с «Краба». Моряки стояли кучкой у сарая с инвентарём: кто-то поправлял ремень, кто-то ухмылялся, а рыжий боцман с квадратной челюстью, заметив мичмана, тут же прищурился.

— Ну что, ваше Благородие, — протянул он, — опять нас на подвиг? Или на каторгу?

— На прогулку, — сухо ответил Даниил. — Под моим присмотром.

Моряки переглянулись и засмеялись.

— Под вашим присмотром, — хмыкнул кто-то, — значит, будет либо драка, либо арест, а может, и то и другое.

Дэн уже хотел отчитать их, но тут на пирсе появился адъютант Новицкого с портфелем под мышкой. Он подошел вальяжно, протянул Мирскому список отпущенных в увольнение, оглядел мигом притихшую команду и понизил голос:

— Последние напутствия, мичман. Ваши люди не должны расползаться по городу, как тараканы. Слишком много слухов о каких-то ночных беспорядках на Матросском бульваре. Его высокопревосходительство не хочет шума. Поэтому следуйте сразу к Ушаковой балке, подальше от городской суеты.

— Значит, все-таки драка, — мрачно заметил боцман. — Я так и знал, что простой увольнительной тут и не пахнет.

Даниил убрал лист в карман и взглянул на серую полоску суши за бухтой и госпиталем, закрытую складами. Где-то там, совсем рядом с Апполоновкой, прятались излюбленные места отдыха нижних чинов, а вместе с ними — и неприятности, которые, похоже, действительно шли к нему навстречу.

— Слушать сюда, — повысил голос лейтенант, обращаясь к команде, — Никто не пьет, не орёт, не лезет в городские окна и не спорит с городовым. Держитесь рядом с мичманом. Кто напьётся и будет бузотёрить — лично отправлю в «холодную», и его высокопревосходительство об этом узнает раньше, чем вы успеете протрезветь.

Боцман сплюнул в воду и криво улыбнулся.

— Ну всё, братцы, вот и началось настоящее веселье.

— Закончить разговоры! — прикрикнул лейтенант, — шагом марш!

Команда двинулась вверх по набережной, и Мирский невольно подумал, что спокойный день закончился, ещё даже не начавшись. Где-то впереди, среди узких улиц и портовых трактиров, его ждал тот самый подвиг, который наванговал ему адмирал.

Солнце, цепляясь за корабельные мачты и церковные шпили, неутомимо карабкалось на небосклон. Денёк обещал быть жарким как в прямом, так и в переносном смысле.

Даниил Мирский шёл следом за матросами с «Краба» и не мог отделаться от мысли, что поручение адмирала Новицкого было не столько служебным, сколько воспитательным — в первую очередь для него самого. Команда подводников, отпущенная на берег, шла свободной, развалистой, шумной ватагой, и в каждом их шаге, в каждом смехе, в каждом грубом окрике было столько лихой моряцкой удали, столько бьющего через край молодецкого бунтарства, что Мирский вдруг почувствовал себя декоративным штакетником на пути полноводной реки, готовой выйти из берегов.

— Эй, гляди, мичманец спит на ходу, — лениво бросил кто-то из задних, вроде вполголоса, но так, что слышно его было вполне отчётливо. Матросы захохотали.

Дэн сделал вид, что не расслышал. Ну, не затевать же драку с провокатором посреди улицы? Он смотрел вперёд, поверх голов, на крутые склоны горки, увитой цепкими лианами какой-то ползучей флоры, на блеск крыш в лучах восходящего солнца, но краем глаза следил за каждым движением своей временной команды. Эти люди только что вернулись с