Ловчий - Данил Чернов

Над Кладбищем Ветров стоял странный, звенящий гул.

Ветер, пробиваясь сквозь дыры в ржавых антеннах, заставлял гудеть натянутые между столбами медные кабели. На многих растяжках висели «ветряные колокольчики» — связки стреляных гильз крупного калибра, повешенные купцами для отпугивания мелкой нечисти. Гильзы с сухим, металлическим перезвоном бились друг о друга: клац-клац-дзинь.

Святогор заглушил дизель в тени массивного бетонного быка.

— Дед, остаешься у штурвала, — скомандовал Ловчий, натягивая промасленные перчатки. — Мотор на малом ходу. Факеломет на взводе. Ежели через двадцать минут не вернемся или почуешь Стынь — жги всё вокруг и рви к нам.

— Принял, Святогор, — Никифор поудобнее перехватил рычаг факеломета. — Вы там в оба глаза смотрите. Название у места паршивое.

Святогор, Марья и Тимка вышли на мертвый мороз.

Пацан крепко сжимал в руке латунный галогеновый фонарь. На его плече висела отцовская фельдъегерская сумка. Тимка держался за спиной Марьи, стараясь ступать след в след. Девушка шла плавно, держа струномет наготове.

Они подошли к Главной торговой избе — огромному срубу из лиственницы с вывеской «Купеческая Артель».

Тяжелая дверь была намертво заклинена ледяным наплывом. Святогор снял с пояса рукоять кладенца. Щелчок контактора — и гудящий луч синей плазмы за секунду пережег пудовый железный засов.

Ловчий с силой ударил сапогом. Дверь со стоном ввалилась внутрь.

Пахнуло сухим, слежавшимся пыльным холодом, вымороженной сосной и застарелым миндальным духом. Внутри стоял полумрак. Свет фонаря Тимки выхватил из тьмы торговый зал.

Святогор мгновенно остановил Марью рукой: — Не подходить. Здесь Хладная Истома.

Это была особая, тихая аномалия Нави. В зале не было следов боя, крови или разорванных тел. За дубовыми столами сидели полтора десятка человек — купцы в лисьих шубах, таежные охотники, речные кормчие.

Они застыли в совершенно естественных позах. Один держал у рта оловянную кружку, второй замер с резной костяной фишкой над игорной доской, третий склонил голову на сложенные руки, словно просто прилег отдохнуть.

Навь не рвала их плоть. Она усыпила людей сладостным, глубоким покоем и градус за градусом выпила всю Живу без остатка. Кожа мертвецов стала прозрачной, похожей на тонкий фарфор, сквозь который просвечивали синие, замерзшие вены.

— Страшно как… — шепнула Марья, сильнее сжимая струномет. — Будто живые.

— Хладная Истома ошибок не прощает, — негромко проговорил Святогор, осторожно обходя замерзших. — Чуть расслабишься, закроешь глаза от усталости — и сам за этим столом останешься. Тимка, свет под ноги.

Они прошли в заднюю часть избы, где располагался бронированный сейф связистов.

Тяжелая чугунная дверь в подвал оказалась закрыта изнутри. Главный штурвальный затвор на двери был смят и скручен тяжелыми клещами — явно работа Закоченевших, пытавшихся выбить засов снаружи. Но щель под дверью оставалась забитой снегом.

— Чугунный засов с той стороны задвинут, — Святогор потрогал холодный металл. — Плазмой жечь нельзя — внутри подвала могут быть бочки с эфиром или пороховые запасы. Взлетим на воздух.

— Святогор! — Тимка посветил фонарем в угол под потолком. — Смотри! Технологический лаз!

У самого потолка чернел квадратный проем воздуховода. Ловчий в своей броне туда бы не протиснулся.

— Я пролезу! — Тимка подбежал к стене, прикидывая высоту. — Я в Вологде на складах по таким трубам лазил! Открою засов изнутри!

Святогор смерил пацана взглядом. Достал из-за пояса короткий, тяжелый сапожный нож с широким лезвием и протянул Тимке:

— Держи. Вперед не лезь. Если почуешь Стынь или зашевелится кто — замирай и зови.

Ловчий подсадил мальчишку. Тимка ловко уцепился за края железного короба, подтянулся и исчез в узкой черной трубе.

В зале наступила тишина. Было слышно только, как со звоном бьются друг о друга гильзы-колокольчики на улице и как шуршит Тимка, пробираясь по цинковому коробу.

Через три минуты за тяжелой чугунной дверью раздался глухой стук. Скрипнул ржавый засов, зазвенели цепи.

Дверь медленно отвалилась наружу.

Из подвала выскочил Тимка, а за его спиной, вжимаясь в угол тесной бронированной телеграфной комнаты, сидел человек.

Это был местный следопыт-связной. Человек был одет в драный олений тегиляй, его лицо покрывала густая седая борода, а глаза безумно вращались. В руках он сжимал тяжелую железную кочергу.

— Не троньте! — захрипел он, вжимаясь в бетон. — Не отдам ключи! Хладный Архитектор не получит Печать!

Тимка, не растерявшись, быстро сделал перед грудью три сложнейших движения пальцами — особый жестикуляционный пароль Курьерской Службы.

Следопыт замер. Его безумный взгляд опустился на отцовскую сумку Тимки.

— Свои… — выдохнул старик, роняя кочергу. — Свои… От фельдъегерей…

Через десять минут следопыт, отхлебнувший горячего сбитня из фляги Святогора, торопливо раскладывал на дубовом столе кожаную карту-планшет.

— Меня Еремеем кличут, — сбивчиво говорил старик, заглатывая кусок вяленой лосятины. — Налетчики Архитектора тут неделю назад прошлись. Всех выпила Истома… Я успел в сейфе запереться.

Еремей ткнул корявым пальцем в карту:

— Архитектор не просто так «Сарай-12» атаковал. Ему нужен был выход на «Наледи» — на замерзшее русло реки Выг. Там у него патрули стоят. Культисты ходят на Парусных Буерах — ледяных санях с ветровыми двигателями. Ход у них дикий — тридцать верст в час по гладкому льду! Если они вашу коробку на Наледях зажмут — сбросят с яра или гарпунами растянут!

Святогор внимательно изучил карту. На ней были четко отмечены посты культистов и объездные тропы к «Беломорскому Острогу-3».

— Берем карту, — отрезал Ловчий. — Еремей, с нами пойдешь. В Буханке тепло, до Полиса довезем.

Они вышли из избы. Тимка с гордостью шел рядом со Святогором, поправляя на плече сумку. Пацан полностью оправдал доверие.

Заскочив в теплую Броне-Буханку, Святогор развернул карту перед Никифором:

— Впереди Наледи, дед. И парусные буеры Культа. Готовь факеломет. Сейчас будет гонка.

Дизель бронехода взревел, и машина выскочила из Кладбища Ветров, направляясь к гигантскому зеркалу замерзшей реки.

Перед ними на десятки верст раскинулось ледяное поле реки Выг. Река здесь вылилась поверх старого льда, образовав гладкий, как полированное стекло, массив черного льда.

Шипованные цепи Буханки звеняще вгрызались в лед, но двухтонную машину периодически ощутимо заносило. Святогор скупыми движениями штурвала удерживал бронеход на курсе.

— Держи тройку, барин! — предупредил Еремей с задней полки. — Дальше заросль камышовая, там овраги промороженные!

И тут из речного тумана вынырнули они.

Четыре Парусных Буера.

Это были хищные, триангулярные конструкции из сосновых