Юность, 2026 № 03 - Журнал «Юность»

выше. Кажется, оно вращалось золотым колесом по небу, как в сказке. У него даже возникло лицо с глазами-листьями и женские губы. Маски Ап-Кая и Кибри-Веры настроили на глазницах затемнение.

Только удалось справиться с родительским контролем в гаджетах, уже почти у выхода с Глебовского, над Верой и Каем завис охранный дрон, спросил строгим голосом, не нужна ли детям помощь. Он медленно летел за ними метров пятьдесят по лесу, но потом лампочка на его корпусе замигала, и он повернул восвояси. Почуял, что дальше интернету каюк.

Вера задрожала от этой мысли. Отсутствие интернета для нее представлялось как отсутствие воздуха. Она вынула из кармана телефон, чтобы привычно занять руку, включила съемку с сохранением в память устройства. Можно будет просмотреть ее, если нужно, наоборот, и в крайнем случае так выйти из леса.

Ап-Кай уверенно шел впереди, Вера не заметила, когда он выдвинул белую тактильную трость.

Его вел чутко настроенный внутренний компас. Он явно слышал шум города, густой, слоистый. Различал свои и чужие шаги, с характерным поскрипыванием Вериной левой подошвы. Наверное, он различал под ногами и шелест дорожного покрытия, и скрип песка, и сухой шорох травы. Ясно ориентировался по запахам: вот сладкое машинное масло дронов, а вот прелая трава и кора.

Вера не ориентировалась вовсе. Только чувствовала: большое, живое, новое. Чувствовала сильные ароматы, слышала острые звуки.

Кай смеялся, что-то рассказывал про деревья, растения, про животных и птиц. Его маска уже рябила на лице, словно вот-вот слетит, как лист, сорванный ветром. Вера потрогала свое лицо: наверное, тоже рябит. Она стыдливо оставила ладонь на лице, закрыв нос и губы.

Мир природы без фильтров оказался чудесно красив! Жаль, подумала Вера, будет оказаться некрасивой среди него.

Где-то позади низко и гулко запели колокола Спасо-Евфимиева монастыря, они звучали для туристов каждый час. Сколько прошло времени? Сколько еще впереди?

«София, прекрасная, мудрая София, – вдруг стала мысленно молиться Вера, – дай мне увидеть себя. Увидеть и вернуться невредимой. Дай увидеть себя!»

Вера готовилась: вот сейчас, сейчас пропадет всякая сеть, оборвется каждая тонкая ниточка связи, и Вера останется один на один с Каем, с природой, с собой.

Отключение почувствовалось остро. Раз.

Все вспыхнуло перед взглядом еще ярче. Словно впервые в жизни Кибри-Вера в тот момент увидела траву, деревья, кустарники – от страха взгляд точно прояснился, тоже избавился от пелены. Все казалось приторнее, выше, зелень сочнее.

Ап-Кай называл что-то, мимо чего они проходили: орешник, осину, березу, тысячелистник, тимофеевку, мятлик, но всего этого было так много, так громко это все навалилось, что Вера впервые прочувствовала: мир невероятно огромен и сложен.

Кай тянул носом воздух, хватал сладкий и пряный аромат, чувствовал свежее приближение озера. Просил Веру описывать для него огромные суздальские облака, собранные на небе в стога, формы и громады, сказочные сущности местные и мировые. Вере показалось тогда, что это она слепая: не зная ничего вокруг, ничего и не видит, идет с опаской, словно тыча перед собой невидимой тростью. Без интернета совсем слепая.

Смешно – слепой ведет зрячую!

Ап-Кай подбадривал ее, развлекал, не давал бояться. Вера старалась смотреть больше всего на него – как единственное живое и знакомое, пришедшее с ней из привычного мира.

За березовым колком она осознала, что на ее лице больше нет теплой маски. Почувствовала, что теперь окружена исключительно настоящим. Стало зябко.

Она посмотрела в светлый затылок Ап-Кая. Было видно, что по контуру его лица также больше не светится маска. Вера готовилась к этому, но почему-то остановилась.

Кай услышал, что шаги позади затихли, обернулся. Он не спросил: «Ты где?», понял, что она рассматривает его лицо.

Ветер. Солнце. Шелест и стрекот.

Во многом красивое лицо белокурого Кая осталось прежним, но глаза его были закрыты. Вокруг век, словно длинные пышные ресницы, расходились белые шрамы. Веки чуть дрогнули, приоткрылись, из-под них показались лунные бельма.

И Вере стало страшно. Она испугалась не Кая. Ужаснулась: что может прятать ее собственная маска? Будь под пленкой уродства, шрамы, изъяны – знала бы Вера про них, почувствовала раньше? Или врачи надели на кибер-Веру маску еще до того, как показали родителям в роддоме, по их же просьбе? Лицо обдало жаром без всяких масок.

Хорошо, что Ап-Кай не видит Веру.

Сначала она посмотрит на себя сама.

– Идем? – тихо позвал Ап-Кай, не дождавшись комментария. – Мы близко.

Дорожка перед ним сворачивала в густые заросли.

– Идем, – сказала Вера сквозь натянутую улыбку. Она впервые услышала свой настоящий голос, не приукрашенный никакими чужими примесями. Повторила: «Пойдем, да», чтобы услышать еще раз. Непривычный, ни на кого не похожий, высокий.

Ее маска пропала, искусственный голос исчез, и запах…

– Свечами и медом я пахну только во время экскурсий, для антуража, – зачем-то сказала она Ап-Каю. Поняла, что имитация запаха тоже выветрилась с интернетом вместе. Теперь, на легком ветру, средь леса и у воды, она, кажется, не пахла никак. Как пустое место, которое ничем еще не заполнилось.

Ап-Кай вывел по дорожке на маленький пятачок с низкой и мягкой травой. Впереди лежало небольшое озеро. Настолько небольшое, что на карте у него даже не было названия. Камыш расступался, сквозь него к воде тянулся деревянный мостик.

Кай остановился за несколько шагов до согретых солнцем досок, разулся.

– Там высота с полметра, не бойся, ложись и смотри, – махнул он в сторону воды.

Вера поежилась, посмотрела издалека: озеро лежало спокойным и гладким, поверхность его синела отраженным небом, на дне сквозь прозрачную воду виднелись позеленевшие камни. Доски и опоры мостика отражались в воде идеально чисто.

Вера сможет четко увидеть себя.

Она взошла на первые доски, почувствовала, как немеют от волнения ноги. Повернулась и двинулась по мостику спиной вперед. Шаг, еще шаг.

Мимо протрепетала синяя стрекоза. В небе над головой мелькнула пара птиц. Как свежо пахнет вода!

Кай кружился по мягкой траве, словно забыв про Веру, позволив ей побыть наедине с собой. Такой смелый. Такой беззаботный в своем смирении с правдой. Может, надеялся, что если Вера примет себя настоящую, то примет его? Ждал этого сближения.

Вера вынесла в сторону руку и увидела на воде ее призрачное отражение, прижала обе ладони к груди.

Сможет ли Вера жить в обществе идеальной красоты, узнав, что она некрасивая?

Она стояла, глядя на природные пряди камыша. Долго. Долго.

А потом сошла с мостика на траву.

Кай услышал ее шаги.

– Ну что? – Он подошел ближе. – Какая ты?

Вера заговорила медленно и взволнованно: пусть Кай думает, что она потрясена увиденным: