Боевая техника русской армии в огне Первой мировой войны - Алексей Владимирович Олейников

прицельных приспособлений делали бомбометание малоэффективным. Авиация 9-й армии несколько раз соединяла разведку с бомбометанием. Так, 5 июня летчик-вольноопределяющийся Сапожников с летчиком-наблюдателем Егоровым вылетели на очередную разведку, захватив с собой две пудовые бомбы. Осуществив разведку, на обратном пути они сбросили одну бомбу на железнодорожную станцию и вторую – на обоз противника. В телеграмме в штаб 9-й армии Сапожников сообщал: «…возвращаясь с маршрута, сбросил бомбу на железнодорожную станцию Заставна, паровозы прекратили дымление. На дороге, подходящей к фронту, колонна обоза до 2-х верст длиной, сбросил на нее 2-ю бомбу, бомба разорвалась недалеко от дороги, но произвела ошеломляющее действие, половина обоза повернула обратно, вторая половина понеслась к деревне, на дороге много опрокинутых повозок, разбросаны ящики и валяются запряженные лошади»[64]. После этого случая экипажи, вылетавшие на разведку «глубокого» тыла, как правило, брали с собой бомбы, а иногда бомбовая нагрузка увеличивалась за счет высадки наблюдателя.

Интересно, что в этот период австрийская и германская авиация производила свои первые штурмовые налеты. Так, 18 июня 43-я ополченческая дружина производила саперные работы. Внезапно появился самолет противника и с высоты 60–70 м обстрелял пулеметным огнем дружину в районе Дембки, Черновицы. Дружина разбежалась, хотя и не понесла никаких потерь. Системы противовоздушной обороны в современном ее понимании тогда еще не было, но отдельные элементы вырисовывались уже довольно четко. Для обстрела самолетов применялись в основном полевые артиллерийские орудия и пулеметы, приспособленные для стрельбы по воздушным целям. Стрельба велась, как правило, «на глаз».

Вместе с тем авиация как средство оперативной и тактической разведки была не в почете – особенно у артиллерии. Наземное командование больше верило агентурным данным и показаниям перебежчиков. Так, в период артиллерийской подготовки 12 русских батарей вели обстрел района, где предполагалась артиллерия противника. Когда авиация, поднявшись над полем боя, сообщила, что огонь ведется по пустому месту, артиллеристы продолжили обстрел. Даже после устного доклада летчика Руденко и летчика-наблюдателя Егорова артиллерийский командир не отказался от обстрела этого района. К исходу дня артиллерия противника, находившаяся в стороне от обстреливаемого района, стала выводить из строя батареи русских.

Каждый авиаотряд имел на аэродроме телеграфный аппарат, связывавший его со штабом армии, – через него и передавались, как правило, результаты разведки. Но зачастую эти телеграммы (иногда с очень ценными сведениями) просто подшивались в дела штаба. В то же время качество авиаразведки было довольно высоким. Так, 9-й авиаотряд сообщал в штаб армии: «21 июля. Заставна. Генкварм 9. Копия наштакорам 41, 33 и 12, командиру 9-го авиадивизиона. Производил полет от 8 до 11 часов, маршрут Коломыя – Делатын – Надворная – Отыня, летчик Стоянов, летнаб Фоменко. Наблюдал по шоссе от Делатын на Латчин 2 артпарка, каждый протяжением в 1,5 версты, там же 10 грузовых автомашин и ряд отдельных повозок, у деревни Лопева до 400 повозок, на станции Надворная до 9 составов, у деревни Майдан в четырех местах бивак пехоты около 2-х полков, на станции Отыня три состава под парами в направлении Коломыя, у Латчин обстрелян артиллерией».

Мы видим, что 21 июля на маршруте Коломыя – Делатын – Надворная – Отыня летчик Стоянов и летчик-наблюдатель Фоменко установили наличие значительного количества сил и средств противника, дав информацию о присутствии 2 артиллерийских парков, 10 грузовых машин, 400 повозок, 12 железнодорожных составов и 2 полков пехоты противника.

А вот другая телеграмма: «23 июня 1916 г. Альбиновка. Генкварм 9, копия наштакорам 12, 33 и к-ру 9 авдива. Производил полет от 6 до 9 часов, маршрут Нижнев – Олешицы – Станиславов. Мосты через Днестр у Будзин и Корнец горят, наблюдались обозы и железнодорожные составы, на ст. Станиславов 8 составов, из них 5 под парами. Наблюдал вторую линию окопов от выс. 198 север. Антоновка на выс. 349. 3 версты восточнее Отыня сплошная линия окопов через высоты 335, 342, 333 в направлении железной дороги, в районе местечка Нижнев аппарат был сильно обстрелян артогнем, у Тлумача был встречен «альбатросом», после перестрелки разошлись. Будаков».

Наряду с такими подробными и ясными донесениями имелись, конечно, и бесполезные для войск. Начальник разведотдела 9-й армии, неоднократно отдавая указания авиаотрядам, приказывал сообщать, «куда двигается или где стоит транспорт или обоз, количество повозок, машин и т. д., сколько вагонов в том или ином составе, с паровозом или нет и в каком направлении паровоз».

8 июня донесения летчиков 7-й армии выявили усиленную работу железнодорожного узла Потуторы и серьезное движение по шоссе от Бржежаны на Подгайцы. А 9 июня воздушная разведка 7-й армии сообщала об оживлении, царившем на железнодорожной ветке Бржежаны – Подгайцы и на грунтовых дорогах, ведущих к Подгайцы с севера. Кроме того, было замечено скопление войск и обозов в районе Михалувка и восточнее Подгайцы. Наконец, 13 июня авиаразведкой 7-й армии было замечено скопление биваков на шоссе Доброводы – Монастержиска – Комарувка. Летчик сообщал о наличии до 1,5 дивизии пехоты противника.

В это же время воздушная разведка 9-й армии фиксировала интенсивную работу Станиславовского железнодорожного узла.

Это позволило фронтовому командованию выявить войсковые переброски с севера к Станиславову – в преддверии нового этапа наступления Юго-Западного фронта.

13 июня летчики 7-й армии обнаружили оживление и небольшое скопление обозов в районе Комарувка – Нижнеюв – Тлумач, а воздушная разведка 9-й армии, наоборот, обнаружила: 1. Значительное скопление железнодорожных составов в Станиславовском железнодорожном узле; 2. Движение крупных поездов от г. Станиславов к г. Коломыя (причем, при приближении самолета поезда остановились и перестали дымить). 3. Бивак полка пехоты в г. Коломыя.

И штаб Юго-Западного фронта сделал важный вывод относительно данных авиаразведки (подтвержденных позднее показаниями военнопленных) о переброске до 1,5 дивизии противника от г. Станиславов к г. Коломыя. 16 июня в районе юго-западнее г. Коломыя были захвачены германцы из состава 129-го полка 105-й дивизии, показавшие на допросе, что их дивизия была переброшена по железной дороге из района Шумла (Болгария) в город Подгайцы (Галиция), а оттуда на автомобилях в Нижниюв и дальше по железной дороге в г. Коломыя. 15 июня 129-й полк вступил в бой с русскими частями на участке австрийской 24-й дивизии в районе юго-западнее Коломыи[65].

Таким образом, воздушная разведка авиаторов 7-й и 9-й армий в 1-й половине 1916 г. имела важное оперативно-тактическое значение – показав переброшенных резервов противника, а также маршрут их следования (при передвижении от Подгайцы к югу).

Результаты разведки и пристрелки часто сообщались в штаб армии в форме схемы в масштабе 1: 75 000 и (чаще) прямо на карте.

Говоря о личном составе в этот период, необходимо