Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

Он с охотой продолжает. Про Нилин, которая водой сбила трёх искорок сразу. Про парня с огнём, который поджёг ползуна, а тот ещё дымился. Про Шакса, который одним ударом ветра разметал целую группу скользких.

Я слушаю и чувствую, как внутри закипает что-то горькое. Не злость. Зависть? Нет. Обида?

Они были там, видели, участвовали. Придумывали или запоминали эти треклятые названия в исполнении Ростела. А я исследовала больницу и ругалась с Вентарисом. И если первое мне понравилось, то второе отняло больше сил, чем драка со всеми этими ползунами и искрами разом.

— А потом тест, — Лойт закатывает глаза. — Ну, ты знаешь, никто из мастеров с занятия без этого не отпускает, но мы вроде справились.

— Молодцы.

Он смотрит на меня, и в его взгляде мелькает что-то. Сожаление? Неловкость?

— Слушай, Морн, это... Ты не думай. Просто так получилось. Ростел сказал, что ты будешь с Вентарисом заниматься, а это...

— Это лучше? — перебиваю я.

— Ну не знаю. Вентарис — он же принц, куратор. Сильный маг. Может, тебе даже полезнее будет.

Это сейчас была неловкая попытка поддержать меня?

— Полезно, — повторяю я. — Наверное.

Встаю и забираю пустой поднос.

— Ты куда? — спрашивает Лойт.

— В библиотеку, — натягиваю на лицо улыбку. — Может с принцем и полезнее, но мне нужно догонять. Потому что из-за него элементалей мне вживую не показывают.

— Морн, постой. Я не хотел...

— Всё нормально, Лойт, — говорю я, даже не оборачиваясь.

Я делаю пару шагов, потом останавливаюсь.

— Знаешь, я ведь не выбирала его. Это он зачем-то выбрал меня. Мне здесь лишь ленивый не сказал о том, как мне повезло быть его подопечной. Вот только все эти люди не понимают, что выбора мне не оставили. И если принц решит, что я должна бегать по горам или прыгать из окон, я буду бегать и прыгать. Потому что, если я не буду, он может навредить моей семье. Я уже потеряла сестру и не хочу, чтобы и с братом что-то случилось.

Не дожидаясь ответа Лойта, ухожу. Оставляю поднос с грязной посудой на предназначенной для этого полке и покидаю столовую.

Библиотека на базе меньше, чем я ожидала. Очевидно, боевики больше любят убивать, чем сидеть за книжками.

Несколько стеллажей в правой части зала, плюс высокие шкафы вдоль стен. Слева от них столы с лампами. Но главное богатство — тишина. Никто не обсуждает убийства и не рассказывает, какой у меня странный куратор.

Я нахожу учебник по классификации элементалей, сажусь в дальний угол и пытаюсь читать. Но слова не лезут в голову. Вместо них — лица сокурсников. Их восторг, лёгкость. Они там, я здесь.

— Морн?

Я поднимаю голову и вижу Нилин. Ловлю себя на том, что потеряла счёт времени и уже невесть сколько просто пялюсь в одну точку.

Сокурсница стоит рядом, держит в руках стопку бумаг.

— Привет, — говорю я. — Ты чего не в столовой?

— Поела уже. Иду конспекты разбирать, — она смотрит на мой учебник. — Слушай, у меня есть записи с сегодняшнего занятия. Хочешь, дам переписать?

Я моргаю.

— Что?

— Ну, ты пропустила. А тест в конце недели будет, так что...

Она протягивает мне стопку. Аккуратные, разборчивые записи. Схемы, классификации, характеристики элементалей.

— Зачем ты помогаешь мне?

Нилин пожимает плечами.

— Потому что это нечестно. Тебя отстранили ни за что. А спрашивать будут так же, как с нас.

Я смотрю на неё. Она выглядит искренней. Не как Лойт, который боится и не знает, что сказать. Не как Шакс, у которого свои мотивы. Просто человек, который считает поступок правильным.

— Спасибо, — говорю я. — Правда.

— Не за что, — она улыбается.

Она уходит к столу на другом конце зала, а я остаюсь с её конспектами. В них всё понятно, разложено по полочкам. Типы элементалей, их слабые места, рекомендуемые приёмы. Даже схемы построения для группового боя.

Я занимаюсь переписыванием до самого вечера. Учебник, конспекты, потом снова учебник. Замечаю, что уже стемнело, только когда лампы начинают мерцать, подавая сигнал к закрытию.

Мы с Нилин собираемся одновременно. Я возвращаю ей конспекты, осторожно упаковываю свои и выхожу из библиотеки. В голове уже не пустота, а стройные ряды классификаций. Наверное, если бы не Нилин, я бы точно провалила этот тест. Надо будет завтра поблагодарить её нормально.

Возвращаюсь в казарму. Коридоры пустые, все уже разошлись по комнатам или торчат в очереди в душ. Прохожу к своей двери, открываю и едва не вскрикиваю.

На моей кровати, развалившись, лежит принц. Ботинки на одеяле, руки за головой, глаза закрыты. Дышит ровно, будто спит. Или притворяется.

Я таращусь на него, так, словно в моей комнате оказался элементаль высшей степени опасности. Впрочем, этот куда хуже.

Усталости как не бывало.

— Вы что здесь делаете? — голос звучит спокойнее, чем я ожидала.

Принц открывает один глаз. Смотрит на меня лениво, как сытый кот.

— Жду тебя, Морн. Ты забыла, что я назначил тебе дополнительные занятия.

Вашу ж мать… я и правда забыла…

Глава 27

Глава 27

Я забыла про него. За учёбой, конспектами, чтением про элементалей. За этим днём, который выжал из меня все соки. В ту же секунду меня окатывает холодом, который не имеет ничего общего с пустотой внутри.

В детстве, если я забывала о чём-то, о просьбе отца, о его поручении, о том, что он считал важным, Кассиан не кричал.

Отец окунал меня в тишину, которая была не хуже ледяной воды. Она, которая давила на уши, на виски, на грудную клетку, мешая дышать. А потом — голос. Ровный, спокойный, почти ласковый.

Я вздрагиваю, прогоняя воспоминание. Тело реагирует само, плечи напрягаются, дыхание становится поверхностным, ладони потеют. Я ненавижу себя за эти ошибки. За то, что я невнимательная, вечно витаю где-то не там.

В детстве отец выбивал из меня это. Наказывал, заставлял переделывать, повторять, пока не получится идеально. А если не получалось — смотрел так, будто я не его дочь, чужая. Словно меня не существует.

Теперь я сама наказываю себя. Каждая забытая мелочь отзывается где-то внутри уколом вины. Я должна быть лучше. Я обязана помнить всё. Потому что, если я ошибаюсь, значит, я никчёмная. Похоже, отец был прав.

Это всё Вентарис