Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

Все студенты разом повернули головы к дверям.

Глава 9

— Н-наказание? С-само пришло? — опешил Артём. — Григорий Романович, а может, не надо?

— Надо, Тёма, надо, — как можно более серьёзным и даже суровым голосом произнёс я.

А затем уверенно пошагал к дверям, открыл их и шагнул в сторону, приглашая, собственно, Наказание.

— Добрый день, Григорий Романович, — настороженно поприветствовало меня Наказание.

— Здравствуйте, Агриппина Федотовна. Проходите, не стесняйтесь, — пригласил я.

Под заинтересованный взгляд студентов домоправительница слегка скованной походкой добралась до моего стола. От испуга распахнула глаза, когда увидела ножи, раскиданные по столу. Но я поспешил её успокоить:

— Не волнуйтесь, эта часть вас не коснётся. Мы, как и договаривались, проведём с вами иные манипуляции.

— Ой, хорошо, Григорий Романович, — с облегчением вздохнула Агриппина Федотовна. — А то я уж подумала…

— Агриппина Федотовна⁈ — раздался вдруг удивлённый возглас среди студентов. — А вы что здесь делаете?

— Петрунчик! — засияла старушка. — И ты здесь? Неужто всё же в лекари подался? Ой, молодец какой! Бабка, наверное, тобой гордится. Григорий Романович, как успехи у моего Петруньки?

Теперь все особо заинтересованные взгляды устремились на Петра Анисимова.

— Она моей няней была, — пробормотал он своё оправдание. — А потом уже отец отдал ей доходный дом в управление.

Ого, значит, я живу в доме своего студента. Как-то это, наверное, не очень хорошо, но постараемся избежать конфликта интересов.

— В таком случае жаль, что не ты оказался счастливчиком, — хмыкнул я.

Покрасневший от смущения парень тихо сполз со стула, стараясь не отсвечивать. Я же обернулся к Артёму:

— Тащите кушетку, Артём Леонидович. Буду объяснять наказание.

Парень исполнил указание, и скоро на преподавательской кафедре Агриппина Федотовна лежала на комфортабельной кушетке животом вниз и ждала своего часа.

— У Агриппины Федотовны болит спина, — начал я объяснять громко, чтобы слышал не только Артём, но и вся аудитория. — Ранее была назначена лечебная физкультура для повышения эластичности мышечных волокон, снятия спазмов в поясничной зоне и улучшения кровообращения. Однако пациентка… — с лёгким укором в сторону старушки произнёс я, — решила, что может сократить курс физкультуры и за пару дней превысила месячную норму занятий. Кто-нибудь скажет, к чему это привело? Сударь Касимов? — повернулся я к парню.

Артём вообще-то был очень умный. Ходячая энциклопедия, и на прошлом занятии не раз чуть ли не цитировал тексты из учебников. Но знания — это ещё не всё. Их нужно уметь применять.

Однако Артём слишком легко поддавался панике, и все знания вылетали из его светлой головы. Сейчас же, после всех пережитых потрясений, он наконец-то успокоился и сосредоточился. А потому с серьёзным умным видом ответил:

— Перенапряжение, Григорий Романович. Мышечный спазм. Полагаю, защемило поясницу, и в какой-то момент пациентка не смогла выпрямиться. Появились резкие боли до перехвата дыхания. И…

— Достаточно, — кивнул я. — Всё так, Агриппина Федотовна?

— Всё так, милок, так! — раздался слишком уж довольный голос старушки.

Она то и дело поглядывала на Артёма и, в отличие от юных сударынь, которые присутствовали на моих занятиях, совершенно не стеснялась происходящего. А даже наоборот — принимала всеобщее внимание с радостью. Идеальный подопытный пациент.

Но что меня радовало больше всего, на меня Агриппина Федотовна обращала всё меньше и меньше внимания.

— И каково же лечение? — задал я следующий вопрос.

На этот раз позволил ответить Роксане.

— Нужно вручную расслабить мышечные волокна, наладить кровообращение. То есть применить лечебный массаж, трижды в неделю… — начала Роксана.

— Стоп, — прервал я её. — Классический массаж при остром спазме строжайше запрещён. Вы нагоните кровь к воспаленному участку, усилите отёк, и завтра пациентка вообще не встанет.

Студенты замерли, а Роксана растерянно моргнула.

— Здесь нужно точечное воздействие на триггерные узлы, — пояснил я. — Мягкое растяжение зажатой мышцы до её полного расслабления. Только после снятия острой боли можно переходить к лёгким растираниям. Понятно?

— Д-да… — кивнула девушка.

— Сударь Касимов, хотите что-то добавить к лечению? — обратился я к Артёму.

Парень нахмурился, припоминая, а затем дополнил:

— После снятия спазма можно растирать камфорной мазью для облегчения болей и согревания.

— Замечательно, вы правы, — согласился я. — А ещё применяется скипидарная мазь или мазь на основе змеиного или пчелиного яда. Запоминайте. И для начала назначьте лечение, сударь.

Артём зарделся, приосанился даже. Всплыла ребяческая улыбка мальчишки, который наверняка уже много лет как хотел почувствовать себя настоящим лекарем. Кажется, он и забыл, что это его наказание, но всё ещё впереди.

— Точечное расслабление и снятие мышечных блоков, только я бы скорректировал и количество сеансов увеличил. Считаю, нужно делать через день для более точного контроля ситуации.

Я молча кивнул. Имеет место быть, особенно в таком случае.

— А насчёт самих мануальных процедур, вам известны необходимые манипуляции? — спросил я.

Тут Артём слегка засмущался.

— Григорий Романович, манипуляции известны, я читал, кхм… Но я никогда их не делал.

— Ничего страшного, всё необходимое сначала покажу сам, — пообещал я и подошёл к Агриппине Федотовне.

Пару минут я повторял всё то, что делал прошлой ночью, когда Агриппина Федотовна заявилась ко мне в квартиру. Указывал триггерные точки, показывал, как правильно на них воздействовать, чтобы снять блок, и как плавно растягивать зажатые волокна. Подобная мануальная работа — штука сложная и требует немалых усилий: пальцы должны быть как стальные прутья, при этом гибкие и мягкие, чтобы пациент не корчился от боли.

Затем дал попробовать Артёму, поправил несколько ошибок и полностью передал Агриппину Федотовну в его руки.

Парень оказался смышлёным не только в учёбе, но и в работе руками. Быстро подхватил все необходимые движения и сосредоточенно работал над спиной пациентки.

Остальные студенты внимательно наблюдали, даже Петя выполз из-за парты и сосредоточенно следил за каждым движением.

А когда Артём закончил, я поинтересовался у пациентки:

— Как ощущения, Агриппина Федотовна? Вам стало легче?

— Ой, ой! Намного легче, Григорий Романович! — с блаженством воскликнула старушка. — Я как заново родилась, у этого мальчика золотые руки, хи-хи-хи.

Она весело глянула на парнишку, чем засмущала того до покрасневшей шеи.

— Что ж, это очень хорошо, что вам понравилось,