После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна

Вечером мы провели совещание по серийной партии. Михаил вел техническую часть, Нина — производство, Полякова — качество. Я намеренно попросила заместителя главного инженера Сергея Климова представить журнал рисков. Он справился, хотя дважды обращался к Михаилу за номером документа.

После совещания я остановила Климова.

— Сможете принять функции через неделю?

— Текущие — да. По «Меридиану» мне нужен хотя бы один цикл рядом с Михаилом. Он знает, где мы уже ошиблись.

— Все ошибки должны быть в журнале, а не в его памяти.

— Должны. Но в журнале не написано, кто из поставщиков отвечает ночью и какой мастер скажет правду, если его не спрашивать при начальнике.

Неформальное знание нельзя было передать одной папкой. Нельзя было и оставить его собственностью незаменимого человека.

— До пятницы внесите контакты, порядок эскалации и список владельцев процессов, — сказала я. — Это нужно при любом решении.

— Сделаю.

В четверг утром Оксана собрала комитет. Михаил присутствовал первые двадцать минут, затем вышел. Я передала операционную оценку письменно и в голосовании не участвовала.

Комитет установил: старое присвоение работы подтверждено; давность не отменяет нарушения, но трудовое взыскание за событие четырехлетней давности невозможно применять как за новое; текущие ошибки требуют отдельной оценки. Молчание в выходные и неполное распоряжение создавали риск, но Михаил сообщил о последнем отключении немедленно, участвовал в исправлении процедуры и не скрывал данные после введения правил.

Решение: до конца приемки лишить его единоличной критической подписи, назначить Климова вторым ответственным, завершить расследование сорока восьми часов молчания и после пятницы пересмотреть структуру подчинения. Оснований для немедленного увольнения комитет не нашел.

Председатель рисков голосовал против, но решение приняли большинством.

Оксана пригласила Михаила и зачитала документ. Он спросил только, когда вступает двойная подпись.

— С момента ознакомления, — ответила она.

— Тогда текущие карты за утро нужно переподписать с Климовым.

— Да.

— Сделаем до обеда.

Он не сказал, что согласен или благодарен. Просто начал выполнять решение, которое не выбирал.

После заседания мы оказались вдвоем в коридоре.

— Заявление подавать не будешь? — спросила я.

— Нет. До приемки останусь, если комитет не изменит решение. Потом оценю, нужен ли заводу другой главный инженер.

— И нужен ли завод тебе.

— Да.

— Это уже честнее.

Михаил посмотрел в сторону цеха.

— Я хотел уйти, потому что так было бы проще вынести собственную вину.

— Проще тебе.

— Именно.

Он ушел переподписывать карты.

В ежедневном отчете мы не написали, что совет обсуждал увольнение. Указали принятое решение: двойная техническая подпись до приемки, передача знаний заместителю, производственный график без изменений. Тамара разместила рядом копию своего письма и ответ комитета.

Внизу Климов добавил время первой совместной проверки: восемь утра следующего дня.

ГЛАВА 12. Сорок восемь часов молчания

В пятницу утром Оксана положила перед комитетом схему из шестнадцати событий.

Она начиналась покупкой реле и заканчивалась моим приказом остановить отгрузку. У каждой строки были время, источник и человек, который мог принять другое решение. Так расследование перестало быть спором о характере и стало последовательностью действий.

Павел Нечаев запросил цену на триста двадцать реле за пять дней до пилотного протокола. Получил указание прежнего директора «брать объем». После расчета полугодовой премии открыл таблицу на рабочем компьютере, заменил двадцать на триста двадцать и удалил пометку о серийном акте. Автоматическая копия сохранила промежуточную версию на локальном диске. Через час он отправил файл технологу и сослался на подпись Михаила под пилотом.

— Личное изменение доказано? — спросил Соколов.

— Совокупностью следов, — ответила Оксана. — Рабочая карта, пароль, локальная копия, вход в кабинет и письмо технологу. Нечаев отрицает умышленное обходное согласование. Утверждает, что считал решение директора достаточным.

— А премия?

— Мотив ускорить закупку и показать экономию. Не доказательство намерения поставить опасный компонент. О дефекте он не знал.

Я смотрела на схему. Павел не планировал аварий и не пытался уничтожить завод. Он хотел выполнить показатель раньше проверки и оформил путь так, чтобы каждое чужое согласование выглядело почти состоявшимся. Этого хватило.

Оксана перешла к событиям выходных.

В пятницу вечером на участке было установлено семьдесят четыре реле КР-17. В субботу Михаил открыл сборочный план и увидел сто двадцать восемь комплектов. Позвонил Нине с указанием «не закрывать новые карты до проверки» и отправил Поляковой сообщение о количестве выше пилота. Формального распоряжения остановить монтаж не выпустил. Субботняя смена продолжила операции по уже выданным комплектам. К вечеру воскресенья установили еще восемнадцать реле. Двенадцать шкафов не закрыли, но труд на переделку уже требовался.

— Почему восемнадцать, если смена знала о проверке? — спросил председатель рисков.

Нина присутствовала как свидетель.

— Главный инженер остановил закрытие карт, то есть окончательную приемку операции. Монтаж не остановил. Я решила, что количество проверяют по документам, а работу можно продолжать