Советские морские десантные операции в Великой Отечественной войне - Владислав Львович Гончаров

Четвертая: 6 октября – Викколово, район санатория Михайловка (официально считалась высадкой подкреплений для предыдущего десанта).

Пятая: 8 октября – у Константиновского дворца, в полосе 58-й пехотной дивизии у ее западной границы, для поддержки наступления 124-й танковой бригады.

Прорыв немецких войск к Финскому заливу в сентябре 1941 года и места высадки десантов 3–8 октября

Сразу отметим важный факт: только наиболее известный петергофский десант 5 октября высаживался на подготовленном к обороне участке в непосредственной близости к расположению главных сил противника и фактически у переднего края. Остальные высадки осуществлялись в слабо обороняемых тыловых районах, в «мягком подбрюшье», на стыке двух дивизий и даже корпусов – 38-го и 50-го, разграничительная линия которых проходила по оврагу речки Кикенка, впадающей в залив у Константиновского дворца.

Таким образом, несмотря на отсутствие подготовки и общую спешку места десантов (за исключением Петергофского), в целом были выбраны удачно. К этому времени немцы еще плохо знали здешнюю местность, тылы их корпусов перемешались, а действия против десантов зачастую велись в чужой зоне ответственности. Поэтому в районе Стрельны, особенно ходе первой, неожиданной для противника высадки, имелась реальная возможность добиться успеха. Более того, его даже добились – но вот использовать не смогли…

Почему? Ответ прост: из-за отсутствия взаимодействия с наземными силами, в интересах которых высаживался десант. Реально увязан с наземными действиями 8-й армии был только петергофский десант 5 октября – но именно он оказался самым неудачным, да и в реально сложившейся обстановке шансов на успех практически не имел. Это можно было бы назвать результатом случайности (рядом с местом высадки оказался резерв 1-й пехотной дивизии) – однако крайне неблагоразумно было бы надеяться на то, что возле переднего края противника не окажется ни огневых точек, ни резервов.

Увязан с действиями армии (42-й) был и десант 8 октября, сопровождавший печально знаменитый прорыв 124-й танковой бригады. Однако он был последним в цепи десантов и меньше всего мог рассчитывать на внезапность.

Любое везение, удачное стечение обстоятельств надо использовать сразу же, в тот момент, как оно возникло. Иначе никакого толку от самой чудесной случайности не будет. Ниже мы увидим, как была упущена подобная возможность – причем, как это обычно и бывает, на самом первом этапе операции. Больше она уже не возникала…

Никакой подготовки

Задачу на высадку десанта в Стрельне штаб Ленинградской ВМБ получил вечером 1 октября, причем высаживать десант предписывалось этой же ночью. Поскольку назначенная в десант рота 6-й морской стрелковой бригады просто не имела возможности прибыть до утра к месту посадки, высадку перенесли на следующую ночь.

Позиции 209-го полка 58-й пехотной дивизии после захвата Урицка и выхода к Финскому заливу 18 сентября 1941 года. Карта из полкового отчета

Утром 2 ноября командование 42-й армии, в чьих интересах высаживался десант, и из которой брались войска для него, уточнило задачу: скрытно высадить восточнее завода пишущих машин[32] (у будок рыбаков) усиленную роту 6-й бригады морской пехоты. Задача десанта: уничтожать штабы и материальную часть артиллерии противника, после чего выйти на западную окраину Ивановки[33] для соединения с наступающими с востока частями 42-й армии.

Завод «Пишмаш». Немецкое фото зимы 1941/42 года

Автомобильная дорога к заводу «Пишмаш». Немецкое фото зимы 1941/42 года

Приказом командира Ленинградской военно-морской базы общее командование операцией возлагалось на капитан-лейтенанта Шевцова, отрядом высадки командовал капитан-лейтенант Крылов. Однако, по замечанию Я. Т. Салагина, фактически Шевцов был только командиром высадки, поскольку не имел своего штаба и не составлял никаких документов на высадку, «а операцией командовали два начальника – командир Ленинградской ВМБ и командующий 42-й армией». Первый командовал посадкой, переходом и высадкой, в ведении второго находились все действия десанта на берегу, поскольку десантные силы подчинялись 42-й армии и действовали в ее интересах.

Такая ситуация, часто случавшаяся при высадке тактических десантов, позволяла морякам постфактум снимать с себя ответственность за их результаты: «Мы имели задачу скрытно высадить войска – мы ее выполнили». Причем как доказательство «скрытности» зачастую используется тот факт, что немцы открыли огонь не сразу, а лишь когда десант приблизился к берегу. Точно так же утверждение об «успешности» высадки может базироваться на отсутствии какой-либо информации о ее ходе. В свою очередь сухопутные командиры были склонны возлагать вину за неудачу десанта на моряков: «Вы высаживали – вам и отвечать».

По факту же в этом случае (как и во многих других) единого командующего операцией не было. Армейское руководство ограничилось постановкой задач, а морское – доставкой десанта на берег. Дальше десант был предоставлен самому себе. Более того, даже подготовленные документы (приказание на операцию, плановая таблица действий и указания о порядке проведения операции и организации командования) были подготовлены штабом ЛВМБ фактически задним числом: готовы они были только вечером 2 октября, и довести их до руководства высадкой физически уже не успели.

В десант была назначена усиленная 4-я рота 2-го батальона 6-й морской бригады под командованием старшего лейтенанта М. А. Шацкого и политрука А. Я. Якушева. Для контроля за посадкой в Угольную гавань специально прибыл начальник оперативного отдела 42-й армии капитан Ждан-Пушкин.

Численность роты составляла 225 человек. Сама 6-я бригада полковника Ф. Е. Петрова действовала на крайнем правом фланге 42-й армии и должна была наступать вдоль Петергофского шоссе. Бригада была собрана из личного состава тыловых учреждений флота, и моряками ее бойцов можно было назвать лишь очень условно. Боевого опыта ее личный состав не имел, более того – из имеющихся воспоминаний следует, что многие бойцы впадали в панику даже при артобстреле.

Изначально для высадки были намечены 2 катера «Рыбинец», 9 катеров «ЗиС» и 22 весельных шлюпки. Однако в последний момент количество плавсредств сократилось: десант был посажен на 16 шлюпок, буксируемых по четыре четырьмя катерами «ЗиС». Их сопровождали три катера «МО». Кроме того, шесть катеров (по два «МО», КМ» и «ЗиС») были выделены в демонстративную группу, которая должна была артиллерийским огнем и маневрированием с постановкой дымовых завес имитировать высадку у Стрельны в паре-тройке километров западнее.

Катера с лодками в сопровождении трех «малых охотников» (на которых часть десанта довезли практически до берега) вышли из Гутуевского ковша Ленинградского порта в районе 2 часов ночи. В 04.10 у нефтебаков (основание дамбы Морского канала) было проведено перераспределение десантников по лодкам, и к 04.35 отряд прибыл в район будки рыбаков, где заранее были выставлены два катера-маяка. Отсюда шлюпки для скрытности шли на веслах, и к 4.50 бойцы были высажены в камышах у завода «Пишмаш», в 4,5 км от нефтебаков. Тем временем шесть катеров демонстративного отряда отвлекали внимание противника, имитируя высадку у Стрельны.

Первоначальным приказом роту предполагалось