Усилитель 7. Тройка, семёрка, туз - Алексей Урусов

любая мужняя жена. Забавно, что старший сын Ивана, Андрей, тоже всё понимает и младших детей приструнивает, чтобы маме лишний раз капризами не надоедали. Вот так и живём. Нам-то всем это привычно — у нас все мужики или во флот или в морскую пехоту. Ты сам-то как в «мирное русло» вошёл? Нормально? Мне брат рассказывал, что после первых боевых действий, когда приехал в отпуск, долго не мог привыкнуть к мирной жизни. Да и Иван Штерич что-то подобное говорил.

— Я вообще очень быстро переключился, — пожимаю я плечами, — что даже сам удивляюсь. Я тоже много раз слышал, что после возвращения «из-за ленточки» мозги ещё продолжают жить по-старому. Или я себя к этому заранее настроил и потому обошлось без встряски; может, потому, что с детства знал, что идёт война и был благодарен нашим солдатам, за мирную жизнь, что они нам дали и мечтал сам служить. Поэтому призыв армию, службу и увольнение воспринял как данность. А может мне просто раздумывать некогда — мне срочно нужно изучить всё, что вы за год прошли и в течение четырёх месяцев закрыть академическую разницу. Плюс холдинг тоже сил немало требует. Так что моим мозгам не до психоанализа и самокопания. Хотя, вот чего я не могу понять, и на что я раньше особо внимания не обращал: немало ведь тех, кто делает вид, что никакой войны нет. Или считает, что его это не касается. Как так может быть — если не ближайшие родственники, то чуть дальше — всё равно ведь кто-то в армии есть. Каждый в школе учился — и наверняка твои соседи по парте воюют, ребята со двора, да и просто знакомые.

Марина грустно кивает: — Иногда даже хуже бывает. Выделят какому-нибудь губернатору деньги на строительство защитных сооружений, а их наполовину разворуют. И на поставках для армии крадут тоже. И мошенники за солдатами, вернувшимися из-за ленточки охотятся — те же в первые дни вообще ошалелые, вот они деньги и выманивают, что молодые пацаны своей кровью заработала. Как можно — этот же солдат тебя защищал и погибнуть мог? Но не перевелись ещё скоты на Руси. Всех бы поубивала!

Глава 10

Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.

Сижу себе на лекции, никого не трогаю. Чувствую, как умные часы слегка провибрировали — значит или звонок был на смартфон, или сообщение пришло — сам смартфон лежит в портфеле, и на время занятий отключен. Обычно я и смарт-часы отключаю, но последние дни были заполнены важными событиями и за новостями я следил пристально. Хотя новости из Болгарии уже пошли «мирные»: из России туда пришли два корабля — один с мукой, второй с зерном и встали под разгрузку; в городках и местечках Болгарии сменили несколько мэров; на границе стали открывать погранпереходы…

Сдвигаю рукав рубашки, активирую экран, читаю сообщение, перечитываю. Ещё раз читаю, чтобы убедиться, что в первый раз прочёл правильно. Сообщение короткое, буквально в две строки, от Саши: «Сегодня в десять утра Россия объявила войну Румынии».

Вижу, что преподаватель посматривает в мою сторону: привык, что я всегда весь в учёбе, старательный такой ботаник-ботаником; а тут на тебе — отвлекаюсь. Но тем не менее, продолжаю суетиться, достаю смартфон, активирую, открываю сайт МИДа. Точно! Ровно в десять на ленте выставлен Меморандум министерства иностранных дел о разрыве дипломатических отношений и объявлении войны по принуждении Румынии к миру.

Поднимаю руку. Преподаватель в недоумении, даже скорее поражён — такого не бывало, чтобы я лектора прерывал или у меня появились более важные дела, чем внимать произносимому с трибуны. Получив от него согласный кивок, подхожу и показываю экран. Он вглядывается, читает, снимает очки, близоруко прищурив глаза читает ещё раз, трясёт головой. Прерывает лекцию и лезет в свой портфель, видимо, за смартфоном. Слышу шёпоток одногруппников за спиной: им, понятно, интересно, что за движ начался. Препод, найдя Меморандум, застывает. Я ему шепчу: — Может, объявите группе?

— Да-да, — соглашается он, и подняв глаза произносит: — Российская империя разорвала дипотношения с Румынией и объявила ей войну. Можете посмотреть новости.

Небольшая аудитория тут же наполнилась шумом и разговорами, схватив телефоны все кинулись искать новости. Увы, ничего кроме меморандума найти не удалось. Минут через десять препод, со словами: — Думаю, новости появятся через час-два, не ранее, а пока предлагаю продолжить занятия, — отключил и убрал свой телефон. Мы студенты понятливые, выполнили те же действия и преданно уставились в глаза лектора.

Едва лекция закончилась, все вновь похватали смартфоны и с возгласами начали комментировать поток новостей из Румынии, который по-прежнему был не «потоком», а хиленьким ручейком. Выплеснувшись из аудитории, мы столкнулись с толпой таких же студентов, уставившихся на экраны телефонов, но целеустремлённо двигающихся в столовую. Как известно: война-войной, а обед — по распорядку. Студенты, вообще, очень многое переняли от солдат, только строем не ходят.

По противоречивым новостям вообще было не понятно, что происходит. На наших лентах появились сообщения о контроле над всем побережьем Румынии, захвате их портов, прорыве российскими штурмовыми подразделениями фронта с севера и северо-востока, нанесении дроновых и бомбовых ударов по военным аэродромам и радарам. Западные источники пестрели новостями о том, что румыны «с присущим им героизмом» не только отразили нападение наших войск, но местами перешли в наступление и вторглись на российскую территорию, а попытки наших кораблей и десанта захватить порты — отбиты с тяжёлыми потерями для русского флота и морской пехоты.

К вечеру появилось видео нахождения наших войск на окраинах Бухареста и в ключевых точках города, а ночью пришли сообщения, что король Румынии бежал из страны.

Москва. Центр. Полянка. Дом цесаревича.

— А румынскую армию мы на «противоходе» взяли, — сегодня воскресенье и мы уже несколько часов «отдыхаем» в доме на Полянке. Саша рассказывает мне подробности уходящей недели. — У румын границы с Болгарией по Дунаю вообще не было — ездили как хотели. А когда наши войска по реке с болгарской стороны расположились, румынскому королю пришлось срочно снимать свои части с северной границы и восточной — по Пруту, и перебрасывать их на юг. Вот когда они ротацию проводили, мы войну объявили и с севера ударили; и почти сразу же из Болгарии перешли по мостам Дунай. Там всего шестьдесят километров расстояние от реки до главного города и полк Ушакова уже через час был на окраинах румынской столицы, а чуть позже и твой бывший командир полковник Осипов с юго-запада Бухарест блокировал; вашим морпехам, правда, и расстояние нужно было пройти больше.

Цесаревич смеётся: