Палки и камни - С. Дж. Сильвис

Арчер плюхается на стул напротив меня.

Я бросаю на него быстрый взгляд и снова утыкаюсь в ноутбук.

— Фостер.

Я вздыхаю.

— Что?

— Дерьмово выглядишь.

— Большое спасибо, Арч. — Я закатываю глаза. — Это все?

— У тебя круги под глазами. Когда ты в последний раз спал? — Он наклоняется вперед, нахмурив брови. — Когда ты в последний раз нормально ел?

— Я сплю. — Звучит не так убедительно, как я надеялся.

Он усмехается.

— Да ладно, чувак. Уже поздно. Нормальные люди спят прямо сейчас.

— А у меня есть домашнее задание. Его нужно сделать. Я должен следить за успеваемостью. — Я пожимаю плечами, изо всех сил стараясь не смотреть мимо него на дверь Рен.

— И играть в хоккей, — добавляет Арчер.

Я отмахиваюсь от него.

— Я готов к завтрашней игре.

Мы начинаем сезон домашним матчем против «Волков» из Университета Бексли. Я не нервничаю. Я изучил их игры вдоль и поперек, и знаю, что Тео, капитан их команды, — серьезный противник на льду, а у их вратаря, Эмери, проблемы с гневом.

Я с нетерпением жду возможности вывести его из себя.

— Просто...

— Все нормально. — Я свирепо смотрю на него. — Я в порядке. Все под контролем.

Он медленно кивает и встает из-за стола. Я возвращаюсь к работе, которую пытался написать. Что это за курс по финансам, в котором нужно писать сочинения? Единственное преимущество в том, что в конечном итоге это пригодится. Большая часть моего первого гонорара от «Нью-Йоркских Стражей» хранится на счете с высоким процентом — до тех пор, пока я не решу, как его потратить. Это была идея папиного бухгалтера.

Можно, конечно, все доверить своим бухгалтерам в будущем, но я хочу сам понимать, что к чему.

Свет в коридоре наверху гаснет. Его отблеск был виден с лестницы, открывая прекрасный обзор на первый этаж с того места, где я сижу. Проходит еще несколько минут, и я захлопываю ноутбук. Голова уже предательски клонится вниз.

Я щелкаю выключателем, сгребаю свои вещи в кучу и иду умыться в ванную наверху. Даже если мне придется спать на полу у двери Рен до конца года — гигиену никто не отменял.

Я уже возвращаюсь обратно, когда слышу звук, от которого у меня леденеет кровь.

Крик.

Я бросаюсь к двери Рен и врезаюсь в нее всем телом. Та дрожит, но не поддается. Ручка поворачивается, но она, должно быть, задвинула засов.

— Черт, — рычу я.

Ее крики будут преследовать меня в гребаных кошмарах.

Я бью кулаком в дверь. Ничего. Ну, кроме испуганных звуков, что доносятся изнутри. Я с размаху врезаюсь в дверь снова. И снова.

Пока не слышу треск.

Последний удар — плечо пульсирует от боли — и дверь ломается под моим весом. Я вваливаюсь внутрь и нахожу ее в темноте. В груди сжимается. Свет из коридора позволяет разглядеть ее.

Рен лежит, свернувшись в позу эмбриона, по ее щекам текут слезы, а глаза зажмурены, пока она отбивается от невидимого врага.

— Рен. — Я опускаюсь на колени рядом с ней, сжимая ее предплечье. — Проснись.

Она резко взмахивает руками. Одна попадает мне по челюсти, и моя голова резко откидывается в сторону. Если бы я так не беспокоился, ее удар произвел бы на меня впечатление. Но сейчас она нуждается в помощи, чтобы вырваться из кошмара, в котором, кажется, застряла.

Я хватаю ее за плечи и сильно трясу.

— Проклятье, Рен!

Она просыпается и в панике отползает назад. Я двигаюсь за ней, вовремя подставляя руку под голову, чтобы она не ударилась о стену. Не хватало еще, чтобы чтобы она получила сотрясение в таком состоянии. Ее взгляд мечется, а дыхание сбилось. Она на грани гипервентиляции.

— Смотри на меня, — приказываю я.

Рен дрожит. Ее рот то открывается, то закрывается, но в глазах лишь чистая паника. Я обхватываю ее лицо обеими руками, стирая слезы подушечками пальцев.

— Смотри мне в глаза, детка.

Детка. Я игнорирую это и надеюсь, что она тоже.

Я концентрируюсь на собственном дыхании. Ее руки находят мои запястья и крепко сжимают. Я нарочито глубоко вдыхаю и выдыхаю — и вскоре она начинает повторять за мной.

— Ты в безопасности.

Наконец Рен приходит в себя. И когда замечает меня, то не отталкивает. Нет, она, черт возьми, притягивает меня ближе. Обвивает руками мою шею и прячет лицо у меня на груди, зарываясь в футболку.

У меня сжимается сердце.

Она была здесь, сражалась за свою жизнь во сне. Одна.

Я не могу оставить ее. Подхватываю ее на руки, стараясь не думать о том, какая она легкая. И о том, как это напоминает тот раз, когда я отнес ее в ванну. Только тогда это было из злости. И, может, с намеком на влечение. Сейчас — только тревога.

Свет в коридоре бьет в глаза, и я щурюсь.

Арчер и Салли стоят в дверях, уставившись на деревянные щепки. Замок вырвало с мясом из дверной рамы.

— Ни хрена себе, — бормочет Арчер.

Я бросаю на него взгляд, и Салли толкает его локтем. Они оба отходят в сторону. Грант и Тейлор тоже вышли из комнат, но выглядят скорее растерянными, чем встревоженными.

— Все в порядке? — одними губами спрашивает Грант.

Я киваю.

Позади всех стоит Эван.

— Ренни…

Он делает шаг вперед, будто собирается забрать ее у меня. Я оскаливаюсь, и он замирает на месте — в тот самый момент, когда Рен качает головой, прижимаясь ко мне.

Она тоже не хочет к нему.

Эван ловит мой взгляд, и в его глазах такая же растерянность, как и у меня. Что ж, он может катиться к черту. Они все могут.

Я и сам не понимаю, как перешел от ненависти к ней… к этому.

Рен думала, что я копался в ее вещах. Это не я, и сильно сомневаюсь, что кто-то из парней. Они уважают ее пространство, хотя в последние пару недель в доме чувствуется какая-то неопределенность. Эван — единственный, кто застал меня однажды поздно ночью внизу, но я заверил его, что это разовый случай.

Абсолютная ложь.

Именно ее лицо я представлял, когда меня держали в участке. Ее имя я проклинал, когда отец отчитывал меня. Когда он дал понять, что я недостаточно хорош, должен стать лучше.

Я никогда не рассказывал Эвану, что она сделала. Выдумал какую-то историю, чтобы объяснить, почему меня вывели из столовой, а позже арестовали, поскольку не был готов к вопросам и насмешкам.

А теперь еще и это.

На его лице