Демонология и охота на ведьм. Средневековые гримуары, шабаши и бесовские жонки - Марина Валентиновна Голубева

Формально организация, названная святой инквизицией, была образована в XIII веке на основании документов, изданных двумя папами. Иннокентий III в 1215 году учредил церковный суд специально для дел, имевших характер религиозных, а значит, неподвластных суду гражданскому. А в 1229 году папа Григорий IX возвел суд в ранг трибунала, задачей которого было не только разбирать дела отступников веры, но и заниматься выявлением и поисками еретиков. Организацию святого трибунала поручили ордену доминиканцев, который как нельзя больше подходил для преследования еретиков: он был образован специально для защиты папского престола и католической церкви. И хотя название ордена происходит от имени основателя, святого Доминика, однако его часто переводили с латыни как «псы Господа» — domine canes.

В 1254 году папа Иннокентий IV буллой Licet ex omnibus подключил к расследованию преступлений против веры еще орден францисканцев. Эти ордена отличались не только твердостью в вере, но и популярностью у простого народа благодаря принципам бедности, бескорыстия и аскезы. К тому же твердость в вере была неотделима от жестокости и бескомпромиссности по отношению к отступникам.

В 1542 году была учреждена Конгрегация священной канцелярии, которая уже занималась не только еретиками, но и ведьмами, и разными опасными для церкви научными теориями и книгами.

Так или иначе, основанием для учреждения инквизиции была проблема распространившихся еретических движений, подрывавших авторитет католицизма. Хотя еретиков преследовали и раньше, но решение о создании особого церковного суда было принято на фоне распространения в Западной Европе религиозных учений, противоречащих ортодоксальным. А становление института инквизиции проходило во время Альбигойских войн и охоты за катарами, которые после поражения ушли в подполье.

Катары, апостольские братья, вечно кающиеся флагелланты в Германии и другие еретические движения были не единственными силами, противостоявшими католической церкви. Даже орден тамплиеров, вина которого была в основном в растущем богатстве и влиятельности, что не нравилось Римской курии, и тот не оценивался как главный враг. Страшнее всего были те интеллектуалы Средневековья, труды которых вроде бы и нельзя назвать ересью, но они подрывали самые основы христианской веры и власти католической церкви. О Джордано Бруно и Галилео Галилее знают все, но они не единственные жертвы охоты на интеллектуалов.

Так, выдающегося французского философа Петра (Пьера) Абеляра (1079–1142), который одним из первых попытался подвергнуть рациональной критике церковные доктрины, схватили по доносу оппонента — другого католического философа, аббата Бернара Клервоского. После суда все труды Абеляра были сожжены, а его самого приговорили к вечному молчанию и пожизненному заточению в монастыре. Его ученика Арнольда Брешианского (1100–1155), еще менее осмотрительного в высказываниях, по настоянию папы повесили, тело сожгли, а пепел выбросили в Тибр.

Как вы понимаете, это произошло до официального образования святого отдела, который с момента своего возникновения развернул полномасштабную охоту за инакомыслящими всех видов и сортов.

Полномочия инквизиторов, процедура расследований и допросов

Инквизиторы, назначавшиеся самим папой римским, обладали широкими полномочиями. Местным церковным властям они не подчинялись. Напротив, с момента прибытия инквизиторов в какой-то город или другую административную единицу местный епископат поступал к ним в подчинение. Церковные и светские власти на местах обязаны были сотрудничать с инквизиторами, а отказ им в поддержке жестко карался — вплоть до отлучения от церкви. В ряде случаев человека даже высокого статуса могли обвинить в пособничестве еретикам и подвергнуть такому же наказанию, как и других жертв инквизиции, поэтому желающих сопротивляться произволу чиновников святого отдела встречалось мало.

Инквизиторы отчитывались только перед самим папой, даже монастырское начальство над ними было не властно, хотя формально они считались простыми монахами, приписанными к определенному монастырю. Звание инквизитора и особые полномочия давались пожизненно; сами представители этой карающей организации тоже не могли отказаться от выполнения своих обязанностей. Им были подсудны все, включая высшее дворянство, монархов, епископов и папских нунциев. Правда, просто так отправить на костер правителя или епископа инквизитор не мог, на это нужно было разрешение римского папы.

Аутодафе во дворе

Себастьян де Эррера-Барнуэво. 1619–1671. The Metropolitan Museum of Art

Контроль за деятельностью многочисленной армии инквизиторов вскоре стал не по силам главе католической церкви, и фактически управлять работой святого отдела стали сначала особые генералы-инквизиторы, а с XVI века — различные учреждения Римской курии. А затем святой отдел, переименованный в Священную конгрегацию римской и вселенской инквизиции, стал, можно сказать, самоуправляемым[132].

Инквизиционный трибунал состоял из одного-двух монахов-пресвитеров[133], достигших сорока лет. Приветствовалось богословское или юридическое образование. Возглавлявшие святой трибунал инквизиторы имели в подчинении двенадцать монахов званием пониже, но тоже утвержденных римским папой. К тому же в подчинении у глав трибунала были комиссары, которые инспектировали отдаленные районы, нотарии (документоведы) и писцы. Все показания свидетелей, информация с мест, признания подозреваемых скрупулезно записывались.

До сих пор эти записи хранятся в архивах Ватикана, и в настоящее время можно ознакомиться с большим количеством средневековых церковных документов, в том числе касающихся ведьм. Большинство из них на латыни, переводы на русский — большая редкость. Но есть немало исследований инквизиционных процессов как среди зарубежных авторов, так и среди отечественных, особенно конца XIX — начала XX века. В этих исследованиях — богатый ассортимент примеров со ссылками на первоисточники.

Наряду с официальной командой инквизиторов в расследовании участвовали представители местных властей, которые не могли отказаться от столь «почетной» обязанности. После сбора сведений, ареста всех подозреваемых и приведения к присяге свидетелей начиналась собственно работа трибунала, то есть допросы. Причем судопроизводство в инквизиции тоже имело свои особенности. Для возбуждения дела достаточно было показаний двух свидетелей, а к самому процессу их можно было привлечь неограниченное количество. Допросы строились таким образом, что хоть пара показаний против подозреваемого у судей всегда была. Во-первых, отказ от показаний был основанием для обвинения в соучастии, а значит, свидетель превращался в обвиняемого. Во-вторых, в ряде случаев можно было подвергать пыткам даже свидетелей.

Попавшим в сферу интересов инквизиторов было довольно сложно оправдаться, поскольку действовала специфическая презумпция виновности. На допрос к представителям святого трибунала попадали обычно по доносу или в результате сбора слухов и сплетен, и не инквизитор должен был доказать вину подозреваемого, а подозреваемый должен найти возможность опровергнуть слухи и доказать ложность доноса. Это было возможно только в том случае, если удавалось обосновать наличие смертельной вражды доносчика к подозреваемому. Но чаще всего обвиняемый даже не знал, кто на него донес, поэтому ничего доказать не мог.

Основным доказательством вины подозреваемого являлось его признание, поэтому пытки не просто считались обычным делом — они были узаконены буллой Ad extirpanda, принятой в 1252 году папой Иннокентием IV. Правда, обвиняемый мог воспользоваться услугами адвоката, но защищать тех, кого