Курсанты – 2 - Максимова Анастасия

Нет, тут решила положиться на волю случая. Поставила мясо по-французски в духовку. Через сорок минут будет готово, а если у Макса дежурство закончился в два, то он придет как раз к нему.

Села у порога как верная жена. В руках сжимала тряпочку. Глаза слипались, потому что и переживания сделали свое дело, и в целом я очень устала. Год непростой оказался и очень эмоциональный. Предыдущий не менее простой, но в этом я обрела счастье.

И не только…

Не потерять бы его. Будет совсем не комильфо начинать январь с ругани и расставания. Снова посмотрела на часы. Максима все не было. Наверное, я не угадала, и он правда пошел к друзьям.

Хотелось плакать, но я себе запретила. В конце концов, сама виновата. Надо было как-то спланировать, подумать, прикинуть, решить иначе. Я же спонтанно, как влюбленная оголтелая дурочка, рванула навстречу надежде.

Я сняла передник, посмотрела на красивую сервировку. Взглянула на пищащее в духовке мясо. Я любила позажаристей, поэтому просто включила еще на пятнадцать минут. Макс такое не очень жаловал, но раз его нет…

Вздохнула. Убирать не буду. Поем, помою посуду и просто поставлю то, что надо, в холодильник или на балкон вынесу. Присела на край стула, как услышала звук открывающейся двери.

Сказать, что в этот момент у меня сердце остановилось, – ничего не сказать. Я подскочила и, не дыша, прошла в прихожую. Там действительно открывалась дверь, а на пороге стоял Максим.

Он сначала не заметил ни меня, ни моих вещей, а потом наткнулся взглядом на ботинки. Моргнул пару раз, а потом посмотрел прямо на меня. Но я была занята другим.

Потому что Максим пришел к нам домой не один…

Глава 25. Литвин

Черт пойми, что происходит. Я так задолбался, что голова гудела, словно по ней молотком били. Еще и сутки эти новогодние.

Новая работа оказалась так себе. В УВД обещали золотые горы, что я смогу петь и заниматься творчеством, как раньше. Не то чтобы я воспринимал это всерьез, но в институте всегда шли навстречу в таких вопросах. Здесь же все было по-взрослому.

Один концерт на день милиции перед местными чинушами сразу после суток, а так вперед – работать на благо Родины. Всем в отделе было начхать на то, кто я и кто меня на эту должность поставил.

Временно! Ха! Нет в этой жизни ничего более постоянного, чем временное. Я рассчитывал, что Маша поймет, что она будет рядом, потому что да. Я, взрослый мужик двадцати трех лет, оказался на распутье.

Еще и отец наседал, что эта работа не для меня, предлагал пойти в бизнес, даже не к нему, заняться чем-то своим. В общем, моя голова разрывалась от мыслей.

Мне казалось, что за полгода, прошедших с тех пор, как я закончил вуз, все настолько быстро поменялось, что у меня просто не хватало времени сесть и обдумать. Зато, походу, Маша думала за нас обоих.

Постоянно, неотрывно и не в пользу наших отношений. Она кидала те самые взгляды и закрывалась. Делала вид, что все плохо, и вздыхала. Наверняка надумывала себе чуши всякой, а у меня не было ни сил, ни времени с ней объясняться.

Я не мог поехать с ней к ее бабушке. Тупо с работой не получалось. Меня оставили в резерве и предупредили, чтобы не пил и из города ни ногой. Ну и вишенка на торте, какие-то кривые сутки. Мол, я молодой, для помощи меня на несколько самых веселых часов, чтобы по выездам носиться.

Мне даже отгул за это не положен будет! Родители названивали, друзья готовы были вывезти сразу после того, как мое тело покинет здание милиции. Еще и эта, Рита Верижникова, липла как банный лист.

Она теперь на пятом курсе, знает же, что у меня девушка. Но у нее брат со мной работал в родном отделе и, походу, сливал мои перемещения. Еще не хватало, чтобы про ее проделки Машка узнала. У нас и так все через одно место.

Не доверяет, не ждет, что все серьезно, словно плевать на мои усилия. Все это накапливалось с того самого августа, а сейчас вылилось в бесконечные ссоры. Я вообще не ожидал, что с девушкой так много ссориться можно.

Леха вечно по телефону рассказывал, как круто в Москве. Звал, говорил, что отец будет только рад пристроить. Но я понимал, что для нас с Машей это точно был бы конец. Да и меня уже «пристроили». Тоже, на секундочку, не простые люди.

– Максимка! Мы с девочками передаем главному трудоголику милиции привет! Ну что, твоя зазноба уже настрогала салатиков?

Леха так орал, что мужики ухмылялись, сидя рядом в буханке. Ну просто отличный праздник с вонючим обоссанным бомжом под ногами. Мерзость. И салатики настругала. Ага. Только не мне!

Я до последнего надеялся, что она поймет. Что выберет меня и останется. Мне это по-детски было важно. Не знаю почему. Может, я просто задолбался?

– И тебя с праздником, Леха.

– Понял! Молчу-молчу! Верю в любовь, и все такое! Ну ладно, как протрезвею, так наберу лучшего друга, который слива-а-а-ается!

И он отключился. Мы же доехали до отдела, вывалились из буханки. Еще двадцать минут, и домой. Наконец-то. Одно хорошо, высплюсь! С Машкой спать ну никак не получается.

Хоть одно положительное, в постели все было по-прежнему также круто, что на этом и выезжали. Мне иногда кажется, что забери у меня и секс с ней, я бы все-таки дал заднюю. Хотя в последний раз было давно. И, походу, не будет еще дольше с этими новогодними…

Голова раскалывалась не на шутку. Пошел на автомате в комнату отдыха суточного наряда. Надо бы закругляться, но мужики настаивали на необходимости сидеть именно до этого времени.

Может, я не понимаю чего? Вообще, для меня все было чересчур странно в таком повелении. Толкнул дверь в вонючий закуток как:

– Ой, Максим! Какая встреча!

Ошарашенно смотрел на Верижникову, сидящую в комнате для отдыха. Какого…

– А я тут к брату забежала! Представляешь, с кем Новый год встретишь, с тем и проведешь!

Я, конечно, был в шоке. Это просто сталкерство какое-то. Она реально думает, что я тупой? Прозрение пришло моментально. Заодно моих коллег как ветром сдуло. Это что вообще такое?

– С каких пор курсантов пускают сюда?

– С таких, что я вызвалась добровольцем, и я же здесь практику прохожу.

Точно. Вот великое