Курсанты – 2 - Максимова Анастасия

там соль, но все же догадывалась, что Машка боялась переезжать, чтобы не лишиться места. Мне бы родные даже думать о таком запретили. Дело было в том, что они вообще строго-настрого предупредили, что не стоит даже думать о мальчиках.

Кстати, именно это легко было выполнить, учитывая, что до меня никому не было дела. Народ подкатывал, но все какие-то ущербные. Поэтому я не заморачивались. Ну, по крайней мере, виду не показывала.

– Круто! Я надеюсь, что скоро и предложение поступит. Вы так красиво смотритесь вместе!

Маркевченко, конечно, – это абзац. Она реально в такие моменты превращается в машину для производства розовых какашек единорога. Такая вся одухотворенная, такая вся из себя восторженная.

Маша же снова с красными щеками сидела. Опять двадцать пять. На этот раз, правда, хоть глаза вниз не опускала, а то она любит строить из себя девушку, которая прям я не я, беда не моя.

В общем, сегодня я была настроена разносить всех в пух и прах. Наверное, где-то на границе сознания у меня и было ощущение, что такое себе дело срываться. Но… Фиг с ними. Мне детей с этими людьми не крестить, а собственные проблемы требовали выхода эмоций.

– Ой, Машка, как бы я хотела такую же любовь, как у тебя. Прям рада очень! Ты вся светишься, да и Литвин еще в институте выглядел, как будто порвать за тебя готов!

Маркевченко все не унималась. Я как-то маму ее видела. Теперь понятно, в кого она такая. Та у нее та еще тыловичка-болтушка. Хотя говорят, и начальница из нее тоже ничего. Чего только не наслушаешься, будучи в наряде по столовой во время протирки транспортерной ленты.

– Да ладно, Насть, все у тебя будет. Какие наши годы. Надо отучиться еще.

Маша, как всегда, строила из себя не пойми кого. Я унылым взглядом, пытаясь отвлечься от их диалога, обвела аудиторию. Лекции вначале семестра всегда меня убивали, они были скучные, нудные, и к концу третьей неистово болела шея от попыток поспать.

Так что я готовилась к увлекательным шести часам в моей жизни. Вон, Волобуева тоже. Кажется, она с такими же видом, как я, наблюдала за сестрой и Белозеровой.

Вероника как раз только подошла и, в отличие от других, с живым интересом слушала, кто там у них кого отымел из общих знакомых. Повертела головой в поисках Фальцевой.

На худой конец я всегда садилась к ней. Та вечно зубрила и вообще ни разу не болтала. Конечно, в конце семестра после сдачи всех зачетов и с ней случалось…

Но потом вспомнила, что у нее же освобождение от пар на эти дни. Плюс, говорят, она на новогоднем наряде была. Вон Семена народ третирует, сыграл ли он «Джингл беллз» на бис Полисадникову.

Вот про что я бы точно послушала. Интересно действительно, не то что весь этот женский треп. Но куда от него деться?

– Не, ну скажи, а как же свадьба? С родителями его уже познакомилась?

– Сама в шоке, но да. Представляешь, я ему сюрприз сделала на Новый год, а он с родителями пришел! Вот я тогда испугалась. Все же первое знакомство, и сразу такое. А еды я приготовила не на четверых.

Какая трагедия. А я вот готовила раком полдня на десять человек. Да так, чтобы потом салаты эти тазиками три дня доедать. А эта, небось, парочку чисто символически настругала.

И вообще, что это Копылова разоткровенничалась? А как же счастье любит тишину и все такое? Как же ее всепроникающей страхи и предрассудки?

– Ну и как они все восприняли?

Кошмар. Маркевченко бросила к нам вещи за парту. Тут были такие длинные парты на троих, которые одновременно являлись столом для тех, кто сидит сзади.

– Мы, вообще-то, вдвоем сидеть собирались, – буркнула я.

Настя же отмахнулись от меня, как от назойливой мухи. Сегодня на курсе мало народу и можно было сесть посвободнее. Я терпеть не могла толкучку. Локтями биться о других!

– Да ладно, Ален. Не куксись. Что, опять дома припахали на всю ораву готовить? Когда приезжаешь из дома, к тебе неделю подходить нельзя, как колючка.

Я даже не нашлась, что ответить. Растерялась, а Маша тем временем продолжила:

– Ты бы им сказала, если что. Если хочешь, то на следующие праздники ко мне можно поехать вместе! Они совсем тебя загоняли.

Неожиданно все разговоры про Машу прекратились и начались про меня. Такой расклад не особо устраивал, но неожиданно для себя я чуть не расплакалась.

Не знаю, откуда такие чувства, но обидно стало дико. Я не просила их поддержки. Не хотела внимания, но они все равно лезли. Типа помочь хотели. Грубо ответила:

– Я не хочу об этом!

Но на мою реакцию они лишь переглянулись и молча принялись обнимать меня. Хотелось раскидать их по сторонам, но… Прозвенел звонок, который избавил меня от необходимости ругаться открыто.

Но на следующую лекцию точно пересяду!

Глава 27. Настя Маркевченко

Мы шикарно провели выходные с родителями. Давненько я так не отрывалась. Крестный предложил к его родственникам в деревню в баньку на Рождество, вот и решились.

Я даже не думала ни с кем из ребят созваниваться. Диана вон, не затыкаясь, про вечеринки рассказывала. Про какую-то белую новогоднюю тусу с закосом под московские мероприятия, а меня даже не тянуло туда.

Вот что мне там делать? Бухать? Да и по ребятам я не сильно скучала. Все же поднадоели мы друг другу. А с родителями всегда весело, плюс крестный с семьей.

В итоге мы там так нарядились и пошли колядовать, что нас по всей деревне звали. Пели частушки и собирали конфеты. Всегда умилялась, как взрослые мужики умудряются носить женские платья и играть как заправские актеры.

Я так в последний раз хохотала, когда мы пели песню про голубой вагон на плацу. Но все закончилось, и пришло время возвращаться. На второй семестр второго курса я была заряжена как надо. Кайф.

От учебы я не устала, с друзьями встретиться уже даже почти хотелось, пары не пугали. Мать смотрела на меня и улыбалась. А я? Ну что я! Мне на новогодние наряд не выпадал, отсиделась в резерве себе спокойно. Красота!

С утра пораньше прибилась к группке, которая пытала баяниста. Интересно было – жуть. Он сначала, как всегда, раздухарился, рассказывать начал прям бойко:

– Да это самый лучший наряд в моей жизни был! Да к Полисадникову в Новый год, когда его ставят,