Злодейка желает возвышения - Аника Град

иногда я была жестокой. Приходилось быть. Но каждый мой поступок, каждый темный, отчаянный шаг был продиктован не злобой, а инстинктом выживания — своим и тех, кого я успела полюбить. Жестокость была моим щитом в мире, где доброту считали слабостью.

Я потянулась к пустому пространству у изголовья своей постели, словно могла ощутить там тепло руки матери. Матушка, моя госпожа Хэ Лисин… Где ты сейчас? Укрыта ли ты от бурь этого мира?

Я шептала молитвы всем богам. Пусть Чен Юфей, этот неуловимый призрак, сумевший стать невидимым и для Мэнцзы, и для самого Яо Вэймина, нашел для тебя тихую гавань. Пусть он, мой верный Езоу, сдержит свое слово, как делал это всегда.

Тяжелый воздух палатки стал давить на меня. Из-за тоски я решила выйти и прогуляться. Надеялась, что наткнусь на веселящегося Юнлуна, которого Яо Веймин потихоньку стал отпускать на игры с другими детьми.

Перешагнув порог, я ладонью заслонилась от слепящего солнца, и едва сделав несколько шагов, наткнулась на кого-то.

— Прошу прощения, — извинилась я.

— Госпожа Шэнь?

Я остолбенела и понурилась. Если бы я знала наверняка, что этот благородный старец остался, я бы продолжала сидеть затворницей.

Лин Вэй.

При виде его лица, изборожденного горем, но сохранившего несгибаемое достоинство, меня накрыла волна такого жгучего стыда, что земля ушла из-под ног. Я хорошо помнила его и из прошлой жизни — обезумевшего от ярости отца, который требовал правосудия. В этой реальности я не уберегла Лин Джиа, а в той... я не хочу вспоминать свое ужасное прошлое.

Столкнувшись с ним, я покраснела, потупив взгляд, готовая принять его молчаливое презрение, его справедливый гнев. Но случилось невообразимое.

Вместо упреков, господин Лин Вэй, глава большого семейства, человек безупречной репутации, медленно и с невозмутимой торжественностью опустился передо мной на колени и склонил голову.

— Госпожа Шэнь, — произнес он почтительно. — Позвольте мне выразить вам глубочайшую признательность. Благодарю вас за то, что были верной и преданной подругой моей несчастной Джиа.

У меня перехватило дыхание. Я бросилась вперед, чуть не споткнувшись о подол платья.

— Господин Лин, встаньте, умоляю вас! Эта похвала ни к чему и не к месту. Ваша дочь… она умерла. А я жива. И скорбь моя по ней ничуть не меньше вашей.

Мой голос дрожал, выдавая все то смятение, что бушевало внутри.

Он позволил мне помочь ему подняться. Его рука была легкой и костлявой.

— Лин Джиа всегда отзывалась о вас с теплотой. Теперь я понимаю почему.

— Перестаньте, сейчас это неважно.

— Важно, — настаивал мужчина. — Я искал вас. Я знаю, какие слухи про вас распускают. Поговаривают, что вы завидовали моей Лин Джиа, мечтали занять ее место, — продолжал он, и в его глазах стояла не печаль, а светлая грусть. — Не переживайте, я знаю, что это откровенная ложь. Вас она называла своей спасительницей и благодетельницей. Делилась, что без вас ее счастье с императором не состоялось бы. Как чиновник, я гордился, что моя кровь соединилась с кровью Сына Неба. Но как отец… — он на мгновение замолчал, и его голос дрогнул, — …я был счастлив, что последние месяцы ее жизни были озарены любовью. И вы подарили ей это. Вы подарили ей несколько месяцев безмятежной радости подле того, кого она любила. За это я благодарен вам до конца своих дней.

Его слова жгли меня сильнее любого обвинения. Они были как целебный бальзам и как раскаленный свинец одновременно. Он благодарил меня за то, в чем я сама винила себя каждый день.

Нашу пронзительную, невыносимую бессловесную паузу прервал знакомый голос.

— Шэнь Улан!

Я обернулась. Это была Сяо Ху, вдова, которая иногда помогала мне. Ее лицо было испуганным.

— Госпожа Шэнь, — она скривилась, словно только что лизнула лимонную дольку, — вам нужно немедленно пойти со мной. В лагерь прибыл какой-то мужчина. Он громко зовет вас и похож на разгневанного духа! Пожалуйста, поспешите, пока генерал не вернулся и не увидел этого.

Я зарделась, а пульс участился. Кто мог искать меня здесь с таким безумием?

Повернулась к господину Лин Вэю и склонилась в почтительном поклоне.

— Простите меня, господин Лин Вэй, меня зовут по неотложному делу. Я должна…

— Конечно, госпожа Шэнь, я все понимаю, я не смею вас задерживать, — мягко отозвался он, и в его глазах я прочла одобрение.

Кажется, он был первым человеком в лагере, во взгляде которого я не ощущала осуждения. Жаль, что подумать об этом мне не хватило времени.

Я бросилась за торопливой и подгоняющей меня Сяо Ху, мои ноги сами несли меня вперед, потому что разум пытался осмыслить, кто же этот "разгневанный дух". Где-то внутри я мечтала, желала и предполагала, что меня будет искать лишь один человек.

И моя интуиция не ошиблась. Еще издалека я узнала силуэт гостя, что так настаивал на моем присутствии. Еще издалека почувствовала, как кровь отлила от лица, а потом в грудной клетке запульсировало. Там, в половине ли остановился Чен Юфей. Мой любимый, самый верный друг, самый надежный и мудрый соратник. Мой Езоу.

Вся осторожность, все условности были забыты. Я не помнила себя от нахлынувшего облегчения. Он был жив, цел, стоял здесь, передо мной.

Я рванула к нему, словно у меня образовались крылья.

— Езоу! — вырвалось у меня его детское прозвище, слетевшее с губ само собой, словно мы снова были теми детьми, что бегали по деревенским улицам.

Я бежала, не чуя под ногами земли, и почти с разбегу бросилась ему в объятия. Он поймал меня, крепко прижал, и на миг весь мир сузился до наших объятий, до запаха дорожной пыли и его древесного парфюма. Я так боялась, что и его объявят преступником, так переживала, что с ним расправятся из-за моей проклятой судьбы, что не могла оторваться от мужчины.

Я не переставала его обнимать, а в уголках глаз ощутила подступающие слезы.

— Я боялась за тебя, — прошептала я, уткнувшись лицом в его грубую походную одежду.

Он наклонился ко мне, и его губы едва коснулись моего уха:

— А я приехал за тобой. Ты можешь здесь не оставаться. Мы поедем в одно место, заберем твою мать...

Договорить он не успел. Воздух вокруг нас сгустился и похолодел, будто с гор подуло зимним ветром.

— Госпожа Шэнь, — окликнул кто-то меня.

Я отпрянула, как обожженная, узнав голос, и, обернувшись, встретилась взглядом с