Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

факультета Афинского университета А. Н. Тайринтанесом по случаю открытия кампании «Спасите детей» (Афины, 29 мая 1949 года). Во времена султана Селима и после него турецкие похитители, заткнув уши, чтобы причитания убитых горем матерей не доходили до их сердец, входили в греческие деревни, чтобы забрать детей. В XX веке коммунистические партизаны увезли около 28 000 детей из Северной Греции за железный занавес.

Смерть от болезней, голод и эпидемии могут повторяться и колонизаторы не должны считаться безупречными, как будто они просто сторонние наблюдатели. Лемкин в папке 10 серии III, подсерии I поднимает вопрос о геноциде и болезнях. Ссылаясь на книгу Кольера «Индейцы Америки» (Indians of the Americas), Лемкин утверждает, что принудительное переселение индейцев в поселения должно квалифицироваться как геноцид, поскольку социальная дестабилизация, вызванная изгнанием индейцев с их собственных земель, привела к эпидемическим заболеваниям из-за скученности в поселениях.

Лемкин указывает на сложность установления намерений. В папке 10 находится копия рукописного письма, первоначально хранившегося в Британском музее, от Geo. Крогана, Форт-Питт, апрель 1763 года, Его Превосходительству сэру Джеффери Амхерсту. Наряду с цитатой из этого печально известного письма, призывающего распространять оспу среди «этой смертоносной расы», имеется примечание Лемкина: «Входящие материалы должны быть проверены в Британском музее». Он просит исследователя выяснить, был ли этот план когда-либо осуществлен и существовали ли в то время другие планы британцев по массовому истреблению людей. Лемкин предполагает, что, даже если геноцидное намерение может быть установлено, исследование все равно должно подтвердить, что оно было осуществлено, напоминая о том, что Клод Роусон в книге «Бог, Гулливер и геноцид» (2001) проводит различие между желанием, которое не хочет быть реализовано, и желанием, которое стремится к исторической реализации[346].

Северная Америка

Просматривая картотеку исследований в подсерии 3, коробке 9, папках 1–21, датированных 1948–1949 годами, мы видим, что Лемкин фокусируется на аспектах геноцида, совершенного англичанами, французами и американцами после обретения независимости, которые представляют собой комплексный исторический процесс на протяжении нескольких столетий, в том числе и в XIX веке: лишение коренных народов их земель (с разрешения или без разрешения центральных властей), похищение, порабощение, высылка и депортация, часто сопровождавшиеся принудительными маршами, захватом детей, болезнями из-за скученности в резервациях, недостаточным питанием и лекарствами, саморазрушением, вызванным введением и продажей спиртного, урезанием и лишением юридических прав, культурным геноцидом (например, перевоспитанием детей в школах-интернатах, отрезанием кос, запретом родных языков, индейской культуры и религиозных обрядов, принуждением детей к христианству) и массовыми убийствами.

В карточке, озаглавленной «Североамериканские индейцы – рабство», Лемкин связывает рабство с культурным геноцидом: «Рабство можно назвать культурным геноцидом par excellence. Это самый эффективный и основательный метод уничтожения культуры и десоциализации человека» (карточка 11). Здесь Лемкин имеет в виду рабство в Новой Англии пленников, захваченных во время войны с пекотами, в Массачусетсе, Новом Плимуте и Коннектикуте, а также рабство индейцев в середине XVII века в Виргинии, Северной Каролине и Мэриленде.

В материалах в коробке 9, папке 12 серии III, подсерии 3 Лемкин проводит важное различие между «культурными изменениями» и «культурным геноцидом». После утраты охотничьих угодий индейцы были вынуждены принять «экономическую и социальную систему белого человека», и это можно назвать «культурными изменениями» «радикального и, возможно, бесчеловечного типа (учитывая страдания поколений, подвергшихся этим изменениям)». Такие серьезные культурные изменения «становятся культурным геноцидом (и физическим геноцидом)» только тогда, когда не принимаются адекватные меры для облегчения перехода от кочевой к сельскохозяйственной жизни, а индейцы, лишенные земель в ходе уступок и военных действий, остаются «без земли и без пищи».

Даже когда (отмечает Лемкин там же) индейские народы были уже готовы к «сельскохозяйственной обработке», как в случае с пятью южными племенами, имело место «принудительное переселение на западную территорию в плачевных условиях», что было одновременно «культурным и физическим геноцидом»: «Здесь не было речи о покупке необрабатываемых земель и “цивилизации” индейцев. Единственной целью было изгнание индейцев, чтобы освободить место для белых». Различие между культурными изменениями и культурным геноцидом я рассмотрю ниже.

В коробке 9, папке 12 серии III, подсерии 3, на открытке, озаглавленной «Кольер. Культурный геноцид против равнинных индейцев», Лемкин упоминает об использовании «концентрационных лагерей» как части стратегии, которая также включала голод и систематическое истребление источников пищевых ресурсов, таких как бизоны. Использование термина «концентрационные лагеря» вызывает интерес, если вспомнить утверждение Ханны Арендт о том, что отличительной чертой тоталитаризмов XX века, нацистского и сталинского, является наличие не просто заключения, а концентрационного лагеря; в таком лагере, страстно утверждала Арендт, происходит атака на экзистенциальные условия, необходимые для человеческой жизни: «настоящее, в котором можно думать, пространство, в котором можно действовать», насильственное отрицание пространственных и временных требований свободы[347]. Для Арендт концентрационный лагерь представлял собой беспрецедентную атаку на человеческую свободу в современности, тотальное господство над человеческой жизнью. Для Лемкина, как следует из подобных ссылок на североамериканскую колонизацию, концентрационные лагеря и составляющее их тотальное господство были повторяющейся чертой исторического геноцида, включая историю западного колониализма[348].

Карточки Лемкина представляют собой душераздирающее чтение. Особенно это касается записей Лемкина о насильственном переселении и депортации индейцев, которые всегда оплакивали потерю своих родных мест. Серия 3, подсерия 3, коробка 9, папка 14, например, рассказывает о депортации чероки из Джорджии. Депортация чокто в начале 1830-х годов была сопряжена с огромными страданиями, в том числе с тем, что депортация, на которой настаивали власти, происходила зимой, и Лемкин комментирует это так: «Я не понимаю, почему их не заставили уехать весной или летом». Многие депортированные, плохо одетые, умерли от переохлаждения, деморализации и холеры. Лемкин отмечает, что чокто были глубоко привязаны к почве и не желали эмигрировать. Во время переворота в Крике пленные воины были скованы вместе в 90-мильном марше, за воинами следовали старики и немощные, по сильной жаре, когда свирепствовали инфекционные заболевания; больных перевозили на переполненных лодках. В стране царили нищета и страдания. Лемкин отмечает, что оставшихся криков подвергли физическому геноциду. В то время как воины криков были призваны на службу против семинолов, их семьи остались на востоке в «концентрационных лагерях»: снова использование термина, обычно ассоциирующегося с явлением XX века, которое Лемкин сам подробно изучал.

Культурные изменения и культурный геноцид

В Нью-Йоркской публичной библиотеке хранятся материалы Лемкина, которые, по-видимому, относятся к его размышлениям о геноциде в середине или конце 1950-х годов. В эссе «Введение в изучение геноцида» («Introduction to the Study of Genocide») (катушка 3, коробка 2, папка 1), из которого я уже приводил цитату для второго