Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

Лемкин приводит примеры других категорий геноцида – от экономического до политического. Были грабежи и разграбление индейских богатств. Уничтожение индейских лидеров – убийство вождей или королей одного за другим. Под заголовком «Ответственность» он утверждает, что за редким исключением колонисты Новой Испании были виновны в геноциде: «колонисты были виновны по всем пунктам». Колонисты и их сторонники при дворе в Испании твердо решили сорвать все попытки остановить геноцид, в том числе не исполнять королевские приказы о запрете рабства и других злоупотреблений и скрывать от короля важную информацию; везде, где только можно, колонисты и их сторонники в метрополии пытались сорвать попытки Лас Касаса добиться слушания в Испании.

Затем Лемкин обсуждает дальнейшие аспекты геноцида во время испанской колонизации под заголовком «Мотивация», включая язвительный рассказ о мотивах Колумба, которые включали не только жадность к золоту и богатству, но и желание, заявленное королеве Изабелле, обратить массы жителей Востока в католичество. Он весьма критично оценивает Колумба и тот исторический пример, который он подал будущим колонизаторам Северной и Южной Америки:

После открытия Вест-Индии и первого прилива восторга от того, что в очаровательной стране живут такие мирные и дружелюбные туземцы, Колумб ожесточился и стал примером для последующих колонистов. Возможно, он был разочарован тем, что не обнаружил богатств, на которые рассчитывал. Во всяком случае, он плохо управлял своей колонией и допускал всевозможные преступления геноцида. Чтобы искупить свою вину за участившиеся рассказы о неудачных открытиях и плохом управлении, он отправил индийских рабов в Испанию. Для него рабы составляли главное богатство острова, и он хотел нажиться на них и получить прибыль. Таким образом, он подал пример того, что стало позором и скандалом испанского завоевания в Новом Свете…

Лемкин предлагает один из аспектов колонизации и имперского господства над другими (о котором также размышляла Ханна Арендт): «влияние внезапного богатства и власти» приводит к деморализации или вырождению моральных стандартов европейцев – колонизаторов, завоевателей, геноцидистов[343].

Тем не менее Лемкин не представляет мотивы и этическое мышление группы геноцидистов как единообразные, и здесь его рассуждения действительно поразительно глубоки и имеют далекоидущие последствия для общей истории европейской колонизации, а также для этического поведения и возможностей самого человечества. В частности, он проводит различие между обществом метрополии и колониальными поселенцами. Говоря об отношениях между европейской метрополией и колониями за морями, Лемкин в статье «Противодействие изнутри» (Opposition from Within) отмечал, что испанское правительство никогда не разрешало рабство в Новой Испании. В 1500 году королева Изабелла приказала губернатору Бобадилье уважать свободу и безопасность индейцев, но Бобадилья, у которого было много рабов-индейцев, проигнорировал королевский приказ. Столкнувшись с таким упорным нарушением приказов короны, королева Изабелла ввела новую систему под названием «энкомьенда»[344], которая должна была заменить пресловутую рабовладельческую систему и служить для защиты, а также для добровольного и мирного обращения индейцев в христианство. Однако колонисты быстро воспользовались новой ситуацией и использовали ее как прикрытие для возобновления рабства, которое теперь стало еще более одиозным и лицемерным. Лемкин делает социологический вывод о том, что геноцид «в значительной степени зависит от интересов» и что определенные группы, осуществляя геноцид против одной или нескольких групп, будут объявлять себя противниками геноцида против другой или других групп. Королева Изабелла, размышляет он, хотя и стала покровительницей индейцев и стремилась защитить их свободу и благосостояние от колониальных злоупотреблений, сама «только что совершила возмутительный геноцид против испанских мавров – как физический, так и культурный».

Лемкин утверждает, что отношения между угнетателем и жертвой в истории всегда нестабильны. Он указывает на «странное превращение жертвы геноцида в геноцидиста», как в случае с немцами-протестантами, которые покинули Европу из-за культурного геноцида, направленного против них, но затем совершили физический геноцид в Венесуэле ради наживы. Когда-то преследовавшиеся как еретики немцы, которые колонизировали Венесуэлу в XVI веке, «были не менее жестоки, чем испанцы». Тем не менее Лемкин предостерегает от восприятия геноцида или противодействия ему как «мотивированных исключительно эгоистическими соображениями или групповой лояльностью», поскольку часто появляются удивительные люди, чье противодействие выходит за рамки личных или групповых интересов или полностью игнорирует эти интересы: «Таким образом, Лас Касас вышел далеко за рамки обычной церковной оппозиции геноциду в Индиях; он проповедовал доктрину гуманизма, которая фактически выходила за рамки ценностей его собственного времени». Возможно, подумал я, отдавая дань уважения Лас Касасу, мы можем сказать то же самое о самом Лемкине в его страстном интеллектуальном и юридическом противостоянии геноциду в истории.

Затем Лемкин рассматривает испанскую колонизацию Америки с точки зрения других своих категорий: рационализации и искажения (индейцы обладали, по словам Лемкина, «высокой степенью культуры» в таких местах, как Юкатан, Мексика и Перу, но первые испанские завоеватели распространяли среди жителей Испании рассказы о том, что индейцы были недочеловеками и занимались каннибализмом; репутация Лас Касаса была «постоянно очернена теми, кто хотел защитить дело геноцида»). Он обсуждает реакции виков (покорность, бегство, семейное и массовое самоубийство, сопротивление, страх перед христианством). Здесь также есть эссе о Юкатане, в котором Лемкин снова использует свой широкий метод исследования геноцида, описывая через различные категории разрушение и гибель целого образа жизни, основ существования группы.

Повторяющиеся функции

В подсерии I, ящик 7, папка 2, в напечатанном на машинке эссе, определяющем «природу геноцида», Лемкин отмечает, что «методы физического геноцида повторялись на протяжении всей истории». К таким повторяющимся методам относятся «массовые увечья» как «существенный элемент преступления геноцида». Другой повторяющийся метод очевиден в обращении испанцев с морисками: их депортация из Испании, где их грузили на корабли под «невыносимым солнцем» и тысячи людей умирали от солнечного удара. Он сравнивает эту технику депортации под смертоносным солнцем с депортацией и принудительным маршем 1,2 миллиона армян, из которых выжили только 10 %. Другой повторяющийся метод биологического геноцида – нападение на семью, разделение мужчин и женщин и лишение возможности деторождения; здесь Лемкин ссылается на ситуации, в которых в разной степени участвовали турки, квакеры, греки, славяне, альбигойцы и гугеноты. Еще один часто повторяющийся прием – передача детей: «Дети могут быть изъяты из данной группы с целью их воспитания в рамках другой человеческой группы, расовой, религиозной, национальной или этнической». В этой связи Лемкин приводит множество примеров из истории: гугеноты, альбигойцы, Турция; насильственное изъятие еврейских детей в России при царской власти[345]. Он также включает в качестве повторяющейся черты геноцид политических групп.

В серии III, подсерии I, папке 7 Лемкин развивает тему изъятия детей в истории. Он приводит цитату из лекции, прочитанной профессором юридического