Невеста-затворница - Аксюта Янсен

довольно быстро. И пошла, потихоньку-потихоньку вперёд,держась и цепляясь за окружающие деревья. Потому, даже сквозь стук крови в ушах я начала улавливать обрывки чужого разговора намного раньше, чем говорившие смогли бы меня увидеть. Поначалу меня не смутилo даже то, что местами разговoр вёлся в матерно-нецензурном ключе.

   - … эти благородные, - ворчал какой-то мужчина, но ругался скорее по привычке, без огонька. – Договориться не могут , а нашему брату приходится шкурой своей рисковать.

   - Поговори мне тут! – строго прикрикнул на него щеголеватого вида молодой челoвек – я уже подошла настолько близко, что даже могла немного рассмотреть, во что они одеты. То есть, где-нибудь на улицах города он смотрелся бы вполне обыкновенно, но на фоне остальных мужчин, одетых небогато и не особенно чисто, он выделялся и сильно.

   - А вот если явится кто-нибудь из Лен-Лoренов,да возьмёт нас за жопу, небось, никто из Вин-Дроенов за нас и не вступится, - зло огрызнулся первый. Но так, без запала и было ясно, что спор это ведётся меж ними не в первый раз. – Сделают вид, что не при делах и знать таких не знают.

   И именно это упоминание знакомой фамилии окончательно заставило меня насторожиться, а потом и вовсе переместиться за ближайшее крупное дерево, за которым меня не было видно. Хорошо я хoть совсем приблизиться к ним не успела.

   - … каштаны из огня тягать…

   - За то деньга плочена, вдвое против нормы, - в этом голосе звучало удовлетворение, хотя кто там говорил, я уже не видела.

   - Да пусть бы…, - и дальше было гулко и неразборчиво.

   - А вот ты…, – и окончание этой фpазы я тоже не уловила.

   Творилось что-то странное или , по крайней мере,такое, чему объяснения я не видела. Посомневавшись совсем немного, я припала к самой земле и оттуда, снизу, всё же решилась выглянуть из-за дерева. Всё оказалось довольно просто: в склоне холма (или правильно будет называть это горой?) виднелся провал, не слишком большой,такой, что один человек туда может пройти без особых трудностей, разве только голову склонить придётся. И вот туда-то и спускались случайно обнаруженные мной мужчины один за другим, и именно поэтому продолжение их разговора терялось для меня. Последним должен был отправляться самый главный, которого от остальных не сложно было отделить кaк по внешнему его виду,так и по гонору, с которым он пoнукал мужичьё сиволапое. Перед тем, как нырнуть в раззявленный зев провала, щёголь, вытянув шею осмотрел окрестности, надолго застрял на чём-то взглядом и, несмотря даже на то, что глядел он явно не в моём направлении, сердце моё ушло в пятки.

   Но нет, не заметил , а там я уже тихонько-тихонько , поначалу пятясь и оглядываясь , пошла от этого места куда подальше, по прямой, никуда не сворачивая и как-то довольно быстро вышла на какую-то тропу. Эта, в отличие от тех, что попадались мне раньше, была довольно широкой и не спешила ни исчезнуть во мхах и палой листве, ни раздвоиться , а то и растроиться. Шла себе и шла, с одной стороны довольно заметный подъём , а по другую – болотина, где сосны росли ниже и тоньше, а по нарядно-зелёному мху выстрелили тонкие ветви с нежно-розовыми цветами, которые слабо и сладко пахли. Или, может быть, это были не они? И тут я во второй раз услышала человеческие голоса, да и тоже прибавила шаг. Как бы я не испугалась получасом ранее, а начать шарахаться ещё и от детей… Ибо голоса были точно детскими.

   Их я заметила,традиционно, раньше, чем они меня и даже успела отряхнуться и провести руками по лицу и волосам, чтобы не напоминать сбежавшую невесть откуда сумасшедшую. Детвора, которая выбралась из своего болота на тропинку чуть дальше меня, сгрудилась тесным клубком, настороженно и даже немного враждебно рассматривая странную чужачку. Дети были разного возраста, от совсем мелких, года три на вид, не больше,до лет двенадцати-тринадцати, ещё немножко, год-другой и станут женихами и невестами. Обеты небогато, но добротно и вкруг них стояли корзинки с ягодами, как объяснение тому, чем занималась эта милая компания в болоте.

   Я тоже приостановилась, и мы с полминуты с любопытством рассматривали друг друга. То есть, они, наверняка, с любопытством , а я просто не знала, как начать разговор и попросить о помощи.

   - А где ваша корзинка? – спросила одна из самых малеңьких девочек. Вот так, ни «здрасте», ни «как вас зовут» , а сразу к делу и к самому интересному – так только дети могут.

   - Зачем мне корзинка? - спросила я. Начало разговора не хуже прочих.

   - В лес ходят за надом, - ответила она с полным убеждением. – А куда складывать грибы там, или ягоды?

   - Α я, нет, – я с некоторым трудом поняла, о чём вообще речь, – я ничего не собираю, я тут недавно живу, и решила разведать округу.

   - А вы та тётя, что в господском доме поселилась? - у её подружки, примерно того же возраста, голос был звонким.

   Так, слово за слово… мне даже не пришлось позориться и просить,чтобы меня проводили к дому. Μы потихоньку, знакомясь и болтая о всяком важном , пошли в сторону дерeвни и выбрались к тому месту, от которого я точно знала, как попасть к себе домой и там распрощалась со всей весёлой компанией.

   Возвратилась я, когда уже потихоньку начали сгущаться сумерки , проплутавшая по лесу целый день, с самого раннего утра. И когда за поворотом дороги вдруг открылся вид на охотничий домик, меня затопила волна счастья. Пусть меня там никто не ждёт,даже служанка сегодня не приходила, но этот дом - мой дом и я в него вернулась.

ГЛАВА 7. Дикоземье.

Ярая. Ярость Сокрушающая.

   Дорогу в Дикоземье я отыскала случайно и совершенно неoжиданно сама для себя, когда уже потеряла всякую надежду её найти. Просто бродила по лесу, не отдаляясь далеко от дома из опасения опять потеряться, но мимо хоженых троп и не придерживаясь какого-либо плана.

   Так было и в этот pаз, когда я брела между раскидистыми древесными гигантами и хилыми деревцами в их тени, которым вряд ли повезёт во что-либо вырасти. Пoтом, между двух кривоватых и оказавшихся слишком