Невеста-затворница - Аксюта Янсен

результате я до середины ночи проворочалась на сухих и чистых, но непривычно пахнущих простынях, прислушиваясь к звукам ночи и леса. И проснулась ни свет, ни заря, самым ранним утром от того, что какая-то звонкоголосая птаха решила поприветствовать рассвет, прямо под моим окном (а показалось,что и над самым ухом). И даже не поняла, то ли выспалась,то ли нет. Зато имела возможность слышать, кақ просыпается дом, как кто-то отфыркивается, умываясь холодной водой у колодца, какие последние инструкции дают молоденькой девушке, которая теперь будет время от времени помогать мне по хозяйству, старшие и опытные тётушки. Много всяких звуков, которые составляют обычный фон человеческого существования.

   В полном одиночестве я осталась ближе к обеду. Пока Сильвин встал, пока собрался сам и слуги подготовили всё к обратному его путешествию, пока Марита накормила всех и ещё мне готовой еды запасец оставила. В общем, времени это заняло немало.

   И былo хорошо заметно, что поперёк всех договорённостей, моему жениху не хочется оставлять здесь меня одну. Ну, как меня? Я полагаю не во мне конкретно дело, ему просто неприятно было бросать одну девушку в таком диковатом месте. И он тянул с отъездом, раз за разом переспрашивал, уверена ли я в принятом решении и не стоит ли тут, со мной, поселить кого-нибудь из престарелых родственниц,или, хотя бы, чтобы со мной постоянно проживала қакая-нибудь из достойных и ответственных жительниц деревни и что решение своё я могу изменить в любой момент, записку от меня из деревни передадут.

   Нет уж, спасибо.

   Зато мне, я надеюсь, вполне удалось скрыть, как же я жажду остаться совсем-совсем одна, вообще без людей.

   - Я тебе лошадь оставлю, ту, на которой ты сюда приехала, – пообещал Сильвин, – просто, на всякий случай, чтобы она у тебя была, если вдруг понадобится куда поехать.

   - Оставь, – я не стала отказываться, тем более что, мало ли как жизнь повернётся, вдруг действительно куда-то понадобится ехать,и быстро. – Только ты оставь её для меня в деревне. Ездить здесь всё равно некуда, лес же кругом и любая дорога всё равно лежит через Мокрую Падь. К тому же я не готова брать на себя заботы о животном, мне уже приходилось выполнять кое-какую работу на конюшне, когда жила дома, я знаю, скольких трудов стоит содержать лошадь.

   - Я и не думал, что этим будешь заниматься ты лично, - хмыкнул Сильвин. – Для подобной работы существуют конюхи. Но ты, пожалуй, права, заниматься этим он может и в деревне.

   Я так подробно всё это расписываю, потому как дождаться не могла, когда же я, наконец, останусь совсем одна, наедине с собой и смогу, толком осoзнать и прочувствовать то, что я уже добралась до конечной точки своего пути, больше не нужно никуда стремиться и ничего добиваться. Просто жить. Может быть, кто-то скажет, что нет, это какое-то сплошное доживание и не имея цели в жизни нормально существовать невозможно. Но знаете, у меня уже была одна цель, не моя, правда, а та, что для меня избрало общество и тщательно насаждали наставницы. Я устала. Я больше не хочу.

   Я стояла на пороге своего дома до тех пор, пока не только скрылась за поворотом вереница из экипажа, пары телег и сопровождающих их всадников (не один только Сильвин был верхом), но даже звуки их движения перестали до меня доноситься. При моём обострённом слухе это означало, что уехали они достаточно далеко. А потом вернулась в дом,тщательно заперев за собой дверь,и принялась ещё раз обходить свои временные владения, никуда не торопясь и никого не стėсняясь . Комната за комнатой.

   Здесь было довольно много всего, как намеренно сюда привнесённого, одни только полотенца в единой цветовой гамме и с вышивкой, одинаковые во всех комнатах, чего стоили, так и забытого по случайности. Духи и расчёска в ящичке туалетного столика, загадочный набор флаконов и баночек, в каждой ванной немного иной, отдельные и разрозненные предметы гардероба. Это было довольно интересно, словно бы головоломка,из кусочков которой складывается не картинка, а фрагменты чужой жизни.

   И нет, я не только бесцельно любопытствовала, но и примечала для себя полезное.

   Книги. Несколько случайно забытых томиков по разным уголкам комнат и добрых два десятка изданий в бывшей детской учебной, а ныне моей гостиной. Землеописание. Математика продвинутого курса – мне такую преподавали, при обучении вычисления и расчерчивания пентаграмм, а для чего она может понадобиться юным оттам и представить себе не могу. Геральдика и этикет. Самой ценной моей находкой был иллюстрированный справочник для детей по животным и растениям, коих возможно в Дикоземье встретить. Что для детей – так это я сама так решила. Картинки в нём были яркие и подробные, а вот поясняющий текст, что оно такое и какими свойствами обладает, мелким шрифтом и где-то в уголке. Я так понимаю, это что-то вроде подсказки для взрослого, если тот вдруг подзабыл, о чём тут можно рассказывать.

   Это было как ещё одно материальное подтверждение, что то загадочное Дикоземье здесь действительно где-то рядом.

   В столе обнаружился альбом для рисунков, едва початый, кто-то всего пару картинок и намалевал, набор карандашей к нему и совсем зaсохшие краски, которые, возможно, еще удастся размочить. Я когда-то любила рисовать и, может быть, стоит о том вспомнить.

   До чердака я в этот свой обход территории так и не дошла, хотя там тоже может найтись немало полезного – Сильвин небрежно обмолвился, что туда обычно всякую ненужную рухлядь сносят.

   День уже начал склоняться к вечеру, когда я всё-таки проголодалась и спустилась в кухню. И оценила всю мудрость семьи моего жениха, которые всё-таки настояли на том, чтобы у меня была хоть одна, не на каждый день, но помощница по хозяйству. Ладно убирать весь этот громадный дом, я действительно не белоручка, но готовить… Готовить мне было, буквально не из чего. Инспекция погребов и кладовок показала, что всего полно, но нормальных, привычных для меня продуктов, почти и нет. Просо – единственное, чего было предостаточно, риса всего один небольшой мешочеқ и какого-то пересушенного, а водяной орех и вовсе нашёлся только в виде порошка. Зато целые коробы каких-то клубней и луковиц, которые непонятно, то ли сырые есть, то ли готовить как-то нужно. И незнакомые крупы, и масло в бутылях пахнет как-то не так. И много всякого прочего, в чём мне