Небесный всадник. Том 4 - Кирико Кири

ещё до того, как дверь открылась, по мертвецки холодной ауре, которая обещала на мою жопу только страдания и боль. Тем не менее я не струхнул, прятаться под кровать или под одеяло не стал, встретив её сидя на стуле.

Она вошла молча. Каждый её шаг отдавался холодным цоканьем по камню. И когда дверь за ней закрылась, стало совсем некомфортно. Повисло напряжённое молчание, будто воздух стал более вязким, не давая даже вдохнуть полной грудью.

— Здравствуйте, Серафина, — произнёс я с трудом, решив, что по-хорошему это я должен здороваться первым.

Правда, она не ответила. Стояла с лицом, прекрасным и ужасным одновременно, будто готовая наброситься на меня и убить здесь и сейчас. Хорошо, что я на стуле сижу, если что, буду им отбиваться.

— Тебе знакомо слово «благодарность», Самсон? — спросила она наконец, но её голос звучал будто из преисподней.

Я серьёзно, если бы услышал его в темноте, но не признал бы её, то сразу ушатал. Да и смотрела Серафина на меня сейчас будто другой человек. И в другой ситуации я бы очень сильно струхнул, но…

Однако её вопрос отбил всякое желание молча соглашаться со всем и кивать, чтобы облегчить собственную судьбу. Наоборот, появилась злость и желание доказать свою правоту, потому что всё происходящее, даже мои поступки, были всецело результатом её решений и выводов. Да, я натворил дел, но ничего бы не было, поведи Серафина себя как положено. А то как-то задолбало брать ответственность исключительно на себя. Я виноват, да, но она виновата не меньше.

Поэтому…

— Мне — да. Другим — не знаю.

— Я не спрашивала про других, — произнесла она замогильным голосом. — Отвечай на вопросы, которые задаю тебе я.

— Как удобно… — бросил я.

Серафина на мгновение замерла, после чего медленно спросила:

— Что ты сказал?

— Как удобно, говорю, задавать вопросы, которые удобны вам. Да и если говорить о благодарности, что-то я её особо не видел, когда вернул Аэль.

Уж что-что, а наводить страху она умела. Но вместо того чтобы прикусить язык, я просто вспомнил ту тварь, что видел во тьме. То отражение чего-то пугающего, что однажды едва не уволокло меня. Вспомнил те пустые чёрные глаза, будто света больше не существовало. Вот чего стоило бояться, а не девушки передо мной. Это немного придало мне уверенности. Бояться стоило совсем не её.

— Ты понимаешь, что каждое твоё слово — это гвоздь в крышку твоего гроба? — спросила она тихо.

— Мой гроб уже давно готов, Серафина. Его сколотило кое-что в разы страшнее тебя, — ответил я. — И всё потому, что я не бросил Аэль, не сбежал, когда была возможность. И когда я вернулся, пытаясь донести это до тебя… ты просто пропустила мои слова мимо ушей.

— По-твоему, я теперь должна…

— Ты обязана, а не должна, — перебил я. — В противном случае тебе не место на посту главы.

Я прохватил под дых быстрее, чем успел закрыть рот после последнего слова. Удар был моё почтение, там не то что воздух с едой — дух наружу выскочил. В глазах потемнело, и секунд десять, а может, и двадцать я не мог просто прийти в себя.

А когда пришёл, оказался поднятым над землёй за шею Серафиной, чьи глаза светились недобрым светом.

Что ж, если идти, то идти до конца.

— Я не боюсь тебя, Серафина, — прохрипел я, улыбнувшись. — Я уже покойник. Тот демон придёт за мной. А потом он придёт за Аэль. И ты будешь всю жизнь жить с тем, что однажды просто отмахнулась от своего брата по оружию, когда в других ситуациях верила вообще случайным встречным, принимая их слова на полном серьёзе.

Кое-где я приврал, кое-где преувеличил, но общий смысл был тем, что есть. Что-то произойдёт, рано или поздно. И Серафине придётся вспомнить, что однажды она могла всё предотвратить, но не стала, потому что не поверила.

Она несколько секунд смотрела мне в глаза, после чего медленно поставила меня обратно на пол. Ни её лицо, ни её голос не изменились ни на гран, но, возможно, мои слова всё-таки нашли хоть какой-то отклик в её тупой голове.

— Завтра ты будешь наказан, Самсон, за нарушение устава семидесяти ударами плетью. Каждый звук будет новым ударом. После этого я решу, что с тобой делать.

— Выгоните меня из небесных всадников? — спросил я, пытаясь отдышаться после удара под дых.

Она бросила на меня взгляд, но ничего не ответила и просто вышла из комнаты.

Сейчас у меня было стойкое желание дать ей сдачи, однако я понимал, что это бесполезно. Во-первых, это просто закопать себя, во-вторых, мне пробьют так, что я уже не встану, в-третьих — много ли из нас, если его права нарушает тот же полицейский, идёт бить ему морду? Ну вот то-то же.

Серафина сдержала слово. Наутро меня действительно привели пороть на главную драконью площадь. Поставили такую квадратную конструкцию, к которой и привязали за руки и за ноги. Исполнителем, кстати, поставили Каталину, а не Жаннель, которая точно была бы не против.

На моё наказание собрался аншлаг — абсолютно все всадницы, которые сейчас присутствовали в шпиле. Наверное, единственными дружелюбными лицами были Аэль, которая с трудом передвигалась, и Мелисса. Остальные смотрели на меня с неодобрением, подозрением или вовсе враждебно.

Ну и плевать, одинокому вольку не требуется ничья поддержка.

Подумал я, а потом меня лупанули по спине.

Есть боль, которую можно игнорировать, но конкретно эта в их число не входила. Ощущения были… можно сравнить с тем, когда ты случайно прикасаешься к раскалённому предмету на пару секунд. Боль охрененная, голову пронзает вспышкой, которая парализует все мыслительные процессы. Её не перетерпеть, её не проигнорировать, и, что хуже, она слегка сводит с ума. Тут и слёзы прыснут помимо воли.

Поэтому неудивительно, что от неожиданности я замычал.

— Семьдесят один, — Серафина, стоявшая передо мной, была тут как тут.

— Да хоть восемьдесят, — сказал я в ответ, бросив на неё злой взгляд.

— Семьдесят два.

— Пф-ф-ф… — и тут же стеганула плеть. Вспышка боли ослепила и, кажется, стала сильнее. — АЙ млять… Да хоть сотню!

— Семьдесят три.

— Если я постоянно буду говорить, меня сколько будут лупить? — спросил я, улыбнувшись. — До тысячи дойдёт?

Да пошли они, нашли чем пугать меня. Кто-то скажет, зачем