Небесный всадник. Том 4 - Кирико Кири

никого и не было. Только на пергамент упала капля. Сначала одна, потом другая, а затем кап, кап, кап. Чернила поплыли, и Серафина слишком поздно спохватилась, утерев слёзы и схватив лист.

Почти заполненный до конца, он был испорчен теперь и никуда не годился. Надо было переписывать.

Молча она отодвинула бумаги в сторону, облокотилась локтями на стол, спрятав лицо в ладонях и… расплакалась.

Все последние годы шли из ряда вон плохо: всадниц подвела, потеряла политический вес, а её собственный род прервался. Весь мир будто сговорился утопить её. И вот, казалось, судьба даёт шанс вернуть всё обратно, откатиться на ту колею, что была восемь лет назад, как Самсон опять чудит, а она бегает за всеми и пытается удержать всё на плаву. Наверное, она худшая глава небесных всадниц в истории. При ней их репутация буквально скатилась: ошибка за ошибкой, и уже докатились до того, что ей приходится идти на уступки.

Теперь понятно, чего Мелисса так отчаянно не хотела ею становиться, а другие буквально выдыхали, отдавая пост. С одной стороны тебя будут мучить враги, а с другой — собственные политики, которые дальше своего носа не видят и хотят лишь тотального контроля. Каталина даже не подозревает, что её ждёт.

Вытерев лицо, Серафина отложила ручку и взялась за старое доброе перо. Подтянула лист и начала писать заново. Возможно, уйти на пенсию и завести семью уже и не было таким плохим вариантом…

* * *

Я словно только вчера вот точно так же собирался на аудиенцию с императором. Ванная, парфюм, служанки, одежда, не такая вычурная, как на приёме агадарок ­— всё по канону, как и положено. Даже золотую брошь барона не забыли нацепить. Кстати, глянул на брошь и вспомнил — а сколько людей знает, что я вообще жив? Просто интересно, для скольких это станет сюрпризом?

Этот вопрос я и адресовал Серафине.

— Все, кому положено, в курсе, — ответила она, разглядывая меня и поправляя складки на одежде, которые от движения всё равно появятся.

— Просто я вспомнил тут про знакомства…

— С теми аристократками и их отцами? Боюсь, что все они уже давно замужем, имеют детей, а некоторые из их отцов отдали душу духам.

— Блин, и точно…

Ведь восемь лет прошло с тех пор. Там девушке уже как минимум по двадцать четыре — двадцать шесть лет. Прикольно… или нет. Я даже не знаю, как описать чувства от мысли, что мир вокруг скакнул на восемь лет вперёд и даже того же самого купца, который однажды буквально спас меня, уже, может, и нет в живых. В этом шпиле я действительно будто отрываюсь от реальности…

— Ты готов? — взглянула на меня Серафина.

— А ожидается что-то серьёзное?

— Если для тебя встреча с императором недостаточно серьёзна, то могу напомнить, что тебя будут спрашивать о произошедшем и о том, где ты пропадал те две недели.

— Отдыхал.

— Именно, — кивнула она удовлетворённо. — Даже если они знают правду, не вздумай признаваться. Последствия для тебя могут быть очень серьёзными.

— Понял.

— Очень надеюсь. Идём.

Мы пошли уже хорошо знакомыми мне путями, которые за это время не сильно-то и изменились. Максимум, новую дверь поставили, обшитую железом, но чего-то глобального не наблюдалось: всё тот же переход со стены во дворец, всё те же служебные коридоры, где мельтешили служанки, и главный коридор.

Серафина вела меня вперёд через коридоры, что становились с каждым мгновением наряднее. Вот мы прошли перекрёсток, откуда можно было попасть в личные покои императора под охраной личной гвардии императора… и здесь мы свернули, к моему удивлению.

Попасть в личные покои императора, это не просто круто — это охренеть как круто для любого из ныне живущих в этом мире. Это означало как минимум твой важный статус, а то и вовсе доверие. Правда, я бы и сам себе в некоторых вопросах не доверился, но всё же такое внимание льстило…

Гвардия расступилась, пропустив нас дальше по коридору в полном молчании, словно роботы или зомби. Эта часть была будто отрезана от остального замка. Изредка мелькали служанки и слуги, через равные промежутки встречались гвардейцы, но в большинстве своём здесь царили пустота и тишина. Только наши шаги и разбивали, казалось, застывшее здесь время.

Мы остановились около дверей, за которыми находился император. Как я догадался? По страже в количестве восьми человек. Настоящие космодесы в средневековых доспехах, не иначе. Интересно, я бы смог завалить одного из них при желании?

Нас пропустили лишь когда выглянул церемониймейстер и сообщил, что нас уже ждут.

Это было похоже на зал для совещаний. Такой большой красивый зал в тёмных тонах, где по одну сторону были большие окна, а по другую исписанная фресками каких-то событий. Единственной мебелью здесь были длинный стол и стулья.

На другом конце этого стола во главе как раз и сидел император. Рядом расположились советники, среди которых я узнал, как маршала, так и архимага с канцлером. Никто не обратил на нас внимания.

— Я прошу вас подождать здесь, пока Его Императорское Величество не закончит совещание с лордами.

А мы типа какая-то шутка, стоять здесь, словно школьники, и ждать, пока нам разрешат? Зачем тогда приглашать было? Заставить стоять, чтобы лишний раз ткнуть лицом в наше место? Так оно вроде как в небе.

Серафина будто мои мысли прочитала, потому что подошла к стульям, отодвинула один и села. Ну, так как я не крайний, сел рядом с ней. Хотя, по идее, вроде как мы же не имеем сидеть права в присутствии императора, да? Так что это получается, БУНТ⁈ Или не бунт? Она, кстати, какой-то очень уставшей выглядит.

Они так общались ещё минут десять, после чего все присутствующие лорды встали, поклонились и направились к двери. Здесь уже встали мы и в сопровождении церемониймейстера подошли к императору.

— Ваше Императорское Величество, по вашему указу леди Ди Вльен’Санти и лорд фон Хертвёрд прибыли.

Серафина поклонилась, я тоже, успев рассмотреть мужика перед собой. А он мало изменился, кстати говоря. Ну то есть он поседел, пусть и не полностью, это видно, лицо изрезало больше морщин, но чел выглядел вполне себе крепким и не спешащим на покой.

— Присядьте, — произнёс он своим хриплым низким голосом. Попытался звучать дружелюбно, но получилось как-то высокомерно.

Мы сели, Серафина ближе, я дальше. После этого император махнул рукой, и церемониймейстер поспешил удалиться. Через несколько